На самом деле Наталья сейчас завидовала Вере, которой раньше-то с мужиками не везло. Именно она в поисках курортного романа и сексуальных развлечений подбила ее на поездку в Сочи. Правда, время выбрала для этого не совсем удачное. Конец октября – не лучший период отдыха на Черном море. Хотя прибрежная вода уверенно держится на двадцатиградусной отметке, а солнце становится ласкающим и нежным, а не таким злым, как в июле, отдыхающих прибывает в Сочи все меньше и меньше, а те, кто и появляются на пляже, для развлечений явно не годятся. Их возраст уже зашкаливает. А со стариками миловаться – себе дороже. Так что курортного романа ни ей, не Вере в этот раз так и не довелось пережить. Остался лишь бронзовый загар, который через недельку-другую смоется под горячими струями душа.
– Наталья, ну подожди чуток! – повернув голову в сторону подруги, прошептала Вера.
Дверь закрылась. Однако продолжения не последовало. С неожиданным появлением Натальи в купе эротические картинки в голове Левина сменились образом распростертого собственного тела с дыркой в затылке. Вера это почувствовала и, развернувшись к нему лицом, взяла губами его большой палец, прикусила, облизала язычком и заработала головой вверх-вниз, вверх-вниз, словно это был не палец вовсе. Помогло. Левин возбудился и снова вступил в молчаливый физиологический диалог с Верой, пока ее тело не прогнулось в пояснице, заколотилось как в лихорадке, выгнулось, переломилось пополам и обессилено размякло на столе. Судорога сковала и Левина, который крепко сжал ее бедра, скользнул ладонями по гладкой коже ягодиц и перевел дух. Ноги слегка дрожали, он со вздохом опустился на топчан…
Поезд прибыл в Москву по расписанию. На перроне моросил дождь, не мешавший прячущимся под зонтами встречающим внимательно всматриваться в лица выходящих из вагона пассажиров. Сумку Натальи подхватил статный мужчина, который тут же поцеловал ее в щеку и, молча кивнув Вере, направился на выход. Наташа отвесила подруге воздушный поцелуй и посеменила за ним.
– Вас не встречают? – спросил Левин Веру, вышедшую на платформу.
– Нет, – тяжело вздохнув, ответила она. – Сын в институте…
– А муж, муж где?
Только на улице Левин обратил внимание на отталкивающую внешность Веры: выступающую вперед нижнюю челюсть, крупный плоский нос, огромный выпуклый лоб.
– Муж объелся груш. Уж как лет пятнадцать не появлялся на горизонте, – улыбнулась она.
По тому, как на нее посмотрел Левин, Вера поняла, что он потерял к ней интерес. Так бывало не раз. После мимолетной интрижки она постоянно замечала, с какой брезгливостью смотрели мужики, как она приводит одежду в порядок, и торопились уйти, ссылаясь на какие-то важные дела. После чего старались не попадаться ей на глаза.
Она взяла чемодан на колесиках за ручку и собралась уже уходить, как вдруг Левин спросил ее:
– А предложение о походе в ресторан еще в силе?
Она резко повернулась в его сторону, стараясь понять: шутит ли он или говорит правду. Неподвижное лицо, непроницаемые глаза. Определить, о чем он в действительности думает, было совершенно невозможно.
– В ресторан?
– Я же офицер. Мое слово закон, – он искусственно поднял уголки рта, от чего его щеки напряженно одеревенели.
– Я могу освободить вас от взятых обязательств.
– А зачем? Вы разве ничего не чувствуете? – он продолжал фальшиво улыбаться.
– Чувствую? А что я должна, Андрей, чувствовать?
– Вот, – он подошел к ней вплотную, взял ее руку в свою и прислонил к груди. – Чувствуете?
– Сердце?
– Ага. Как стучит мое сердце. Я как вас первый раз увидел, у меня сразу же слетела с катушек голова. Я не знаю, что со мной происходит. Хочется петь, дышать, да, черт возьми, Вера, мне впервые жить хочется. Ты думаешь, почему я постоянно находился в горячих точках, бросался под пули, безрассудно рисковал жизнью? Не потому, что я такой бесстрашный. Просто мне все это время не хватала тебя, той единственной и неповторимой женщины, ради которой стоит жить.
Вера обомлела. То, что она сейчас услышала, было как гром среди ясного неба. От неожиданности она чуть не выронила чемодан. Помог Левин. Он бесцеремонно вырвал его из ее рук и интонацией, не требующей возражения, сказал:
– Вера, ты как хочешь, но я от тебя никуда не уйду. Хочешь, кричи, зови милицию, но я иду тебя провожать. В гостиницу устраиваться не стану, а буду, как собачонка сидеть в подъезде, охранять твою дверь и скулить. У-у-у, – он завыл словно волк на луну.
– А как же твоя командировка?
– А черт с ней, с командировкой. Потом отмечусь. Позвоню кому надо. Авось ничего не произойдет.
