История одной гёзде полностью

   После кивка Лицына, Митя передал Мирзе мешочек с золотом.

- Там чуть больше, чем обычно. - Аркадий отдал евнуху свиток с печатью, - В мешке надбавка за одно дело, которое нужно выполнить.

- Что это? - спросил Мирза, получив свиток.

- Это очень важный документ, который завтра днём нужно отдать одному человеку. На нём будет красный тюрбан, и он будет откликаться на имя “Давут”. Это всё!

   Почтенно поклонившись, Мирза уже собралась покинуть таверну, но Митя, который всё это время смотрел на чёрного евнуха с недоверием, остановил его.

- Ещё кое-что... - взгляд юноши, к удивлению Аркадия, стал более суровым, - Если с Варварой что-то случится... Я лично тебе сердце вырву.

- Не волнуйтесь, эфенди. - угроза не испугала евнуха, - Ей с каждым днём становится лучше.

   Когда Мирза покинул таверну, Аркадий косо посмотрел на Дмитрия, однако он решил читать нотации не сразу.

- Ты хорошо этот документ подделал? - спросил Лицын, - Он точно ничего не заподозрит? 

- Обижаете, Аркадий Васильевич. Этот документ любого обманет. 

- Хорошо. Трюк с ложными сведениями стар как мир, но действует всегда идеально. Правда я чувствую, что с этим евнухом, это придётся проделать неоднократно, чтобы убедиться во всём точно. - Аркадий похлопал Митю по плечу, - Молодец! Я буду тебя рекомендовать послу, в качестве секретаря.  

- Правда? - Митя, не веря этому обещанию, расправил плечи, словно у него выросли крылья.

- Да, Дмитрий, - тон Аркадия стал более серьёзным, - Но только после твоей свадьбы. И не переживай насчёт Варвары. У неё и так всё прекрасно. Не считая отравления, конечно, но она уже почти поправилась, если верить Мирзе. Хотя такому человеку доверять очень-очень непросто. 

XIX. Благая весть

Июнь 1796 год 

   Прошло четыре месяца с тех пор, как Сезен, которая полностью оправилась, возобновила свои хальветы. Как только девушка встала на ноги, она сразу же придумала способ, который помог ей снова привлечь внимание султана. Она написала маленькую сказку, которая обрывалась на самом интересном месте и через стражников передала её Селиму. Уловка сработала, и в тот же вечер наложница была призвана на хальвет, дабы рассказать продолжение. Так Сезен вновь стала любимицей султана.

   Однажды, когда султан и русская наложница ужинали вместе, Селим в очередной раз заметил, что Сезен не решается притронуться к пище. Здоровье пошло на поправку, но страх остался глубоко внутри.

- Сезен. Сказочница моя, - Селим дотронулся до щеки любимицы, - Ты очень сильно похудела. Тебе надо больше кушать.

- Простите, Повелитель, - девушка опустила голову, - Просто... Мне после произошедшего очень сложно относиться к еде как прежде.

- О, ты напугана, моя сказочница. - султан взял кусочек перепёлки, - Ты же видишь, что я сейчас ем, и ничего же.

   Селим преподнёс кусочек к губам гёзде, но девушка всё ещё не решалась его принять.

- Сезен, тебе надо кушать - ласково и с улыбкой произнёс падишах, - Я снова хочу видеть румянец на твоих кругленьких щёчках.

   Сезен после этого заботливого обращения невольно залилась хохотом, после чего робко приняла перепёлку. Селим продолжил кормить свою фаворитку до тех пор, пока страх Сезен не исчез полностью, и девушка сама не начала с аппетитом вкушать яства.

- Другое дело. - похвалил султан.

   Наложница невольно взглянула падишаху в глаза. Такая теплота и забота её несомненно тронула, но разум по-прежнему напоминал о сердце, которое разбил Митя. Затем улыбнувшись девушка, залившись краской, смущённо опустила голову, что вызвало у Селима весёлый хохот.

                                                                               *** 

   Все те месяцы, пока Сезен приходила в себя после действия яда, Селим не был одинок по ночам. Пакизе, воспользовавшись ситуации, с помощью евнухов и калф, которым она раздала бакшиш, в кратчайшие сроки выучила французский язык и научилась играть на скрипке. Этими новыми навыками она вновь привлекла внимание падишаха. Пакизе была в покоях Повелителя чуть не ли каждую ночь, развлекая его своими познаниями в европейской культуре. Однако стоило Сезен пойти на поправку, как хальветы абхазской гёзде становились всё реже, а в конце весны и вовсе сошли на нет. И казалось, Пакизе снова ждало забвение, но...

   Проснувшись рано утром, абхазская наложница снова почувствовала слабость, которая сопровождала её уже несколько дней.

- Пакизе-хатун, с вами точно всё хорошо? - забеспокоилась Рабия.

- Думаю, мне просто нужно поесть. - не обращая внимание на беспокойство джарийе, Пакизе отдала приказ.