Тем временем русская наложница снова видела маму во сне. После истории с отравлением Сезен видела один и тот же кошмар: Параскева, которая выглядела как утопленница, обвиняла свою дочь в предательстве. И каждый раз девушка просыпалась от таких снов в холодном поту.
“
Когда гёзде стало полегче, она услышала, как на балконе Селим разговаривал с Яхьёй. Встав с кровати, Сезен осторожно подкралась к закрытым дверям балкона.
- Повелитель, - голос хранителя был очень обеспокоенным, - Вам, конечно, виднее, но...
- Яхья-бей, ты не хуже меня знаешь, что янычарам и тем, кто против меня, нужно завязать руки. Теперь, когда моя кадын беременна, я могу применить закон Фатиха.
- Повелитель, я понимаю...
- Я принимаю это решение, скрепя сердцем, но у меня нет другого выхода.
- Повелитель, ваши приказы никто не смеет оспаривать, даже я, но может лучше повременить с этим решением, пока ваша кадын не родит. Лишь одному Аллаху известно, кого она носит под сердцем.
Послушав достаточно, Сезен поспешила подбежать к кровати. Когда Селим зашёл в покои, девушка сделала вид, будто она только что проснулась.
- Доброе утро, Сезен. - на обеспокоенном лице появилась улыбка.
- Повелитель, с вами всё в порядке?
- Да... Не думай об этом.
В этот момент Сезен поняла, насколько султану в это время приходится очень нелегко. За время своей деятельности наложница успела сделать выводы о падишахе: Селим действительно пытается дать второе дыхание Османской империи, но все его попытки спотыкаются об реакционные силы, да и другим державам, в том числе и России, это не выгодно.
Днём Сезен вместе с Мирзой отправились в библиотеку. Девушка понимала, что с выполнением задания нельзя больше было тянуть. Когда они взяли несколько книг и сели за стол, Сезен положила на стол футляр, внутри которого находился свиток.
- Это задание от Аркадия Васильевича. - объяснила наложница, - Он сказал передать его тебе лично, Мирза-ага.
Евнух, достав свиток из футляра, зачитал задание. Закончив Мирза обратил внимание, что Сезен читает сонник. Эта книжка была открыта на страницах об утопленниках. Поняв это, евнух залился смехом.
- Что смешного? - возмутилась Сезен.
- Утопленники сняться? - голос Мирзы стал напоминать шипение змеи.
- Это не твоё дело!
- Может быть. Просто совпадение удачное. - евнух почувствовал сильный жар, из-за чего расстегнул верхние пуговицы на кафтане, - Сам Аллах тебе намекает.
- Что ты имеешь в виду?
- А то... - Мирза начал задыхаться, - А то... Что... Тебе морочат голову... Ах.
Состояние евнуха резко ухудшилось. Он взглянул на Сезен, которая внешне казалась совершено спокойной, а затем на свиток от Лицына.
- Дрянь! - в эту минуту Мирза всё понял, - Ты меня отравила!
Ослабленный евнух хотел накинуться на наложницу, но стоило той отскочить от него, как он упал на пол. Понимая, что осталось мало времени, Мирза с усмешкой взглянул на Сезен.
- Спроси... Спроси у них, хатун, что случилось с твоей матерью.
- Что? - наложница кинулась к евнуху, - Что ты имеешь виду?
У Мирзы началась агония, из-за которой он уже ничего не мог сказать. Сезен пыталась вытрясти из него объяснения, но это уже было бесполезно. Промучившись ещё несколько секунд, Мирза испустил дух.
После свершившегося у девушки закружилась голова. Мирза был один из самых скользких людей, которому она когда-то спасла жизнь на свою голову. Теперь же Сезен, выполнив приказ Лицына, исправила эту ошибку.
Успокоившись русская гёзде осторожно взяла отравленный свиток и положила его в футляр, после чего спрятала его под одеждой. Сделав глубокий вдох, Сезен выбежала из библиотеки с криком: “Помогите! Мирзе-аге стало плохо!”
Девушка нашла подходящий яд. Когда в библиотеку прибежал лекарь, следы на руках покойного уже испарились.
“Если будет вскрытие, то яд к тому момент уже совсем не оставит следов.” - в этом была спокойна Сезен.
Наложница рассказала Яхье-бею о том, как чёрному евнуху внезапно стало плохо. Услышав всё, хранитель султанских покоев позволил вернуться Сезен в свои покои. Вернувшись она велела Эмине оставить её одну, после чего гёзде, упав на колени, разревелась, глядя на свои руки.
XXIII. Примирение (не)возможно
“Как же меня утомили эти приливы настроения!” - Сезен закатила глаза, когда Пакизе пригласила её себе в покои.
Чем ближе была предполагаемая дата родов, тем менее стабильным становилось эмоциональное состояние беременной кадын. В один день Пакизе могла накричать на Сезен, на другой мило беседовать о погоде, в третий подшучивать над ней. Русская гёзде не хотела принимать её приглашение, но девушка была ниже по положению, а значит выбора не было.
Пакизе, находившаяся уже на восьмом месяце беременности, встретила Сезен, сидя на диване в то время, как ей делала массаж ног джарийе. Теперь у султанской кадын было намного больше служанок, а покои более просторные и роскошные.
- Кадын эфенди, - Сезен вежливо поклонилась.
