Но что же скрывалось за улыбкой папы? Один месяц – слишком короткий срок для того, чтобы оставить после себя след в истории церкви. И все же в одном он, вероятно, сломал старую традицию и создал новую: речь идет о ликвидации внешних аксессуаров папской власти. Это проявлялось не только в его поведении, когда он каждым жестом, каждым словом словно старался доказать, что он человек. Даже его интронизация протекала не вполне обычно. 3 сентября 1978 г., в воскресенье, в базилике Святого Петра состоялась торжественная месса. Простота и задушевность этой церемонии давали почувствовать, что папа действительно собирается не владычествовать, а служить. Иоанн Павел I отменил прежний порядок пышной интронизации и отказался от тиары. Папа не уселся в sedia gestatoria (паланкин, папские носилки), а пешком прошел к алтарю. Вместо короны символом верховной пастырской власти стал паллий. (Паллий изготавливался из белой овечьей шерсти с вышитыми на нем шестью черными крестами, – это был апостольский символ, долженствующий напоминать о древнем пастырском – т. е. пастушеском – занятии.) Вместо короны – паллий, вместо грома пушек – пение папского хора, – такой была интронизация Иоанна Павла I.
Даже интронизационной мессой папа, к общему удивлению, не воспользовался как поводом для изложения своей программы: он произнес настоящую гомилию, вплетая в освященный многовековой традицией текст собственные мысли, как это делает приходский священник по воскресеньям в какой-нибудь итальянской деревушке. Этим он тоже хотел показать, что на престол святого Петра, теперь уже символический, вновь взошел духовный пастырь.
Что касается тех политических и церковно-политических принципов, которые должны были определять его папство, то о них можно составить суждение в лучшем случае по нескольким его высказываниям. В первой своей публичной речи он с поражающей откровенностью признался: «Я знаю, что не обладаю ни глубокой, всегда внимающей голосу сердца мудростью, которая отличала папу Иоанна, ни колоссальной подготовленностью и образованностью папы Павла; но вот теперь я встал на их место и намерен продолжить то, что было начато ими».
Однако продолжить их дело ему не пришлось. Утром 29 сентября 1978 г. личный секретарь папы, войдя к нему в опочивальню, обнаружил его мертвым. Лежавшая рядом с ним книга и горевшая ночная лампа говорили о том, что коварная смерть подкралась к папе внезапно. По свидетельству врачей, Иоанн Павел I умер от одной из самых распространенных болезней нашего времени – от инфаркта миокарда, по всей вероятности, поздним вечером 28 сентября. «Улыбчивый папа» ушел в иной мир с улыбкой на устах. Что же все-таки скрывалось за его улыбкой? Наверное, ощущение угнетенности, страх и смерть. Для Лучани, который всегда жил среди своих прихожан, которого окружали обычные люди, а не чиновники, не дипломаты с их протокольными церемониями, обстановка Курии стала, очевидно, невыносимым бременем. (Он еще утешался тем, что по вечерам звонил по телефону в Беллуно своему старому другу, тамошнему епископу, или кому-нибудь из родни и подолгу разговаривал с ними.) Так что мы вполне можем принять утверждение, появившееся в католической печати, что этот по-человечески столь симпатичный папа просто сломался под тяжестью вдруг свалившейся на него ответственности.
Четверых пап второй половины XX в., последнего века второго тысячелетия от Рождества Христова, мы бы охарактеризовали так: если Иоанн XXIII – папа доброты, Павел VI – папа диалога, Иоанн Павел I – папа улыбки, то Иоанн Павел II – папа надежды. Который дерзает обратить взгляд к горизонту третьего тысячелетия и говорит человечеству: люди, не надо бояться!
Последний в истории папства Нового времени конклав, который завершился самой большой для этого периода сенсацией, начался 14 октября 1978 г. Из 114 кардиналов, обладающих правом участвовать в избрании нового папы, в Сикстинскую капеллу снова вошли 111 человек. Впервые случилось так, что кардиналов-европейцев на конклаве оказалось пускай всего на одного, но все же меньше кардиналов-неевропейцев: 55 и 56.
