Реализуя идеи II Ватиканского собора и продолжая деятельность своих непосредственных предшественников, Иоанн Павел II предпринял ряд шагов, целью которых было примирение христиан с евреями; папой руководило желание загладить историческую вину перед ними. 21 сентября 1993 г. в апостольском дворце Кастель-Гандольфо папа дал неофициальную аудиенцию Меиру Лау, главному ашкеназскому раввину Израиля. Встречи с евреями, возглавляющими иудаистскую общину, перемежались контактами с политическим руководством Государства Израиль, – и контакты эти привели к установлению дипломатических отношений между Ватиканом и Израилем. В марте 1994 г. папа встретился с премьер-министром Израиля Ицхаком Рабином, который пригласил святого отца посетить Израиль (визит до сих пор не состоялся).
Примирение между христианами и евреями едва ли мыслимо без взаимного прощения. Важной вехой этого трудного процесса можно считать появление документа, который долго, почти целое десятилетие готовился в Ватикане, а будучи опубликован (16 марта 1998 г.), вызвал всплеск бурных откликов (в том числе и критических) во всем мире. Документ этот, под названием «Мы помним: размышления о Холокосте», уже не только на принципиальном, теологическом уровне, но и на уровне практической политики анализирует историческую ответственность христиан, а точнее, католиков и церкви в событиях, связанных с Холокостом.
Этот документ Святого престола явился органической частью подготовки к предстоящему Святому году, который, как надеялся Ватикан, должен был быть ознаменован примирением христианства и еврейства, а значит, побуждал к искреннему раскаянию. Разбираясь в предпосылках трагедии еврейства, документ констатирует, что антииудаизм, который имел место и в церкви, был скорее социологическим и политическим, чем религиозным явлением. Геноцид, который устроили нацисты, также коренился скорее в неоязычестве, чем в христианстве. «Национал-социализм представлял собой такую экстремистскую идеологию, которая лежала в основе мер, направленных на преследование, затем истребление евреев. Шоа было делом рук современного неоязыческого режима. В то же время возникает вопрос: не облегчали ли нацистское преследование евреев те антиеврейские предубеждения, которые были присущи отдельным христианам?» – спрашивает документ. Нападки, часто очень резкие, вызывали слова документа, относившиеся к позиции папы Пия XII во время войны и, конкретнее, к его позиции касательно преследования евреев. «Во время и после войны еврейские сообщества и еврейские руководители выражали благодарность за все то, что было для них сделано, в том числе за то, что предпринимал папа Пий XII, лично или через своих представителей, чтобы спасти жизни сотен тысяч евреев», – гласит вызывающий особенно много откликов пассаж.
Полное выяснение истины может стать прежде всего задачей исторических исследований – когда станут доступными относящиеся сюда документы, причем целиком, а не в виде тенденциозно отобранных фрагментов. Но, на наш взгляд, месседж, содержащийся в финале цитированного выше текста, дает больше оснований для оптимизма, так как направлен в будущее: «Сейчас, в конце тысячелетия, католическая церковь выражает искреннее сожаление за ошибки своих детей, в какую бы эпоху они ни жили. Церковь с глубоким почтением и с огромным сочувствием подходит к опыту Холокоста, к опыту геноцида, который принес еврейскому народу такие страдания во время Второй мировой войны. Человечество не может позволить, чтобы это произошло снова. Церковь возносит молитву во имя надежды, что скорбь, связанная с трагедией еврейского народа, приведет к зарождению нового отношения к этому народу, приведет к такому будущему, когда у христиан не будет более антииудаизма, а у евреев не будет более враждебных чувств к христианам, в котором они будут вместе и взаимно уважать друг друга». Под знаком этой надежды Иоанн Павел II причислил к лику святых (11 октября 1998 г.) монахиню-кармелитку еврейского происхождения, философа Эдит Штайн.
Тщетно пытались бы мы даже просто перечислить здесь все свидетельства мудрости папы Иоанна Павла II в разнообразных сферах этики и философии. Попробуем выделить лишь те его высказывания, которые определяют облик возглавляемой им церкви в конце тысячелетия. Появившаяся 6 августа 1993 г. энциклика «Veritatis splendor» (посвященная четвертьвековому юбилею «Humanae vitae») как бы подтверждает то, что говорил его предшественник, папа Павел VI, о человеке, о ценности человеческой жизни, о христианской морали. Нынешний папа в своем послании, обращенном к епископам и священникам, размышляет о великих вопросах свободы и истины, отвергая ложное понимание свободы, равнозначное вседозволенности. Тесную связь свободы и истины обеспечивает моральная основа, «человеческая свобода во всей истине и во всей полноте реализуется именно через принятие нравственного закона»[141], – утверждает энциклика.
