После смерти Николая IV папский престол снова пустовал почти два года (sede vacante). Ни одна группировка из съехавшихся в Перуджу кардиналов не могла получить необходимого большинства в две трети голосов. На церковь, и без того раздираемую политическими противоречиями, все сильнее давили мистические и апокалиптические настроения, охватившие едва ли не все слои общества. Волны мистицизма, своеобразно сочетаясь с культом нищенства и находя выражение в еретических движениях, а затем в нищенствующих орденах, достигли и папского престола. Общество, насмотревшись на пап-дипломатов и пап-юристов, с нетерпением ждало ангельского папу (papa angelicus), который придет и разрешит кризис, охвативший и церковь, и мир.
Глава партии проанжуйских кардиналов, группирующихся вокруг клана Орсини, сам декан коллегии кардиналов летом 1294 г. начал продвигать в конклаве мысль, что идеальным компромиссным решением проблемы может стать святой отшельник Пьетро дель Морроне, личность абсолютно аполитичная. Конечно, при этом каждая из двух партий надеялась, что именно ей удастся держать монаха-отшельника в сфере своего влияния. Чтобы склонить к этой авантюрной идее самого отшельника, жившего в полном одиночестве в известняковых Абруццких горах, его посетили и Карл II Анжуйский, и его сын Карл Мартелл. В конце концов вопрос утрясли: в соответствии с соглашением, достигнутым между королем, кардиналом-деканом и отшельником, Пьетро дель Морроне под именем Целестина V был возведен на папский престол (1294). Однако, будучи совершенно беспомощным и в общественной жизни, и тем более в политике, обладая лишь скудным запасом теологических догматов, он оказался совершенно непригодным для своей роли. Вскоре после выборов выяснилось, что папа, живущий на территории Неаполитанского королевства (в Аквиле, затем в Неаполе), стал безвольной пешкой в руках Анжу. Самым важным из последствий этого эпизода – пожалуй, даже более важным, чем та неразбериха, что возникла в результате его «управления» церковью, – явилось то, что по совету короля Анжуйского Целестин V возвел в кардинальский сан 12 новых персон, из которых семеро были французы, четверо представляли Нижнюю Италию, а еще двое были товарищами Пьетро дель Морроне по отшельничеству в горах Абруццо. Так что в коллегии кардиналов возник грозный французский перевес. Что же касается самого отшельника, то он, в его преклонном возрасте, все больше тяготился свалившимся на него бременем, будучи не в силах справиться с масштабами своей миссии. Тревожась об участи своей бессмертной души, он пришел к решению добровольно отказаться от почетного сана. Весьма вероятно, впрочем, что простого, наивного человека этого к мысли об отставке подвел хитроумный кардинал Бенедетто Каэтани. Когда Целестин подобрал слова, чтобы сформулировать свое желание, кардиналу уже нетрудно было подыскать в кодексах канонического права нужный параграф. Короче говоря, 10 декабря 1294 г. папа официально объявил о своей отставке, облачился в прежнее тряпье и, счастливый, поспешил назад, в свои горы.
Собравшись в рождественские дни 1294 г. на конклав, кардиналы подавляющим большинством голосов избрали папой главного советчика ушедшего в отставку папы – кардинала Каэтани, взявшего имя Бонифация VIII (1294–1303). Своим избранием новый папа был обязан неаполитанской партии, то есть клану Орсини, и на протяжении всего своего понтификата вел непрерывную борьбу с семьей Колонна и их сторонниками. Бонифаций VIII был ярко выраженным папой-правоведом, полной противоположностью своему предшественнику.
