— Это не смешно, — буркнул Каосу. Кажется, он начинал понимать сестру… — Предположения Мито о том, что следующим Джинчурики может стать только её родственник подтвердилась. Единственная из нашей семьи, имеющая живого ребёнка — Касуми. Проблема даже не в том, что после перезапечатывания мы не сможем защитить Кушину. Дело в другом, — мужчина нахмурился, его взгляд стал неожиданно серьёзным, — она может не выдержать самого процесса. А если и выдержит — велика вероятность, что Кьюби беспрепятственно получит контроль над её телом. Учитывая специфические взгляды Кушины на долг перед кланом… у меня возникают серьёзные сомнения насчёт того, что ей захочется хоть пальцем пошевелить ради того, чтоб остановить демона. Этого нельзя допустить. Ты должен обучить Кушину.
— С чего бы мне это делать? — резкий, неприятно режущий слух холод прозвучал в голосе Акитакэ. Сейчас он ничем не напоминал того усмехающегося пожилого мужчину. В глазах — лёд и металл, он чётко осознаёт свои права и обязанности, и в чём Акитэ точно уверен — он никому ничего не должен. Теперь.
Узукаге резко дёрнулся, словно от удара. Он лучше многих знал о переменчивом настроении старого друга, но даже спустя много лет знакомства Каосу не мог похвастаться невозмутимым восприятием поведения своего друга. Хотя одно он знал наверняка: если не захочет — сильнейший шиноби Узушио не будет ничего делать. И эта черта имела пугающее сходство с характером Кушины. По правде говоря, Каосу втайне надеялся на то, что Акитэ увидит в девочке отголоски себя самого, в её манере говорить, держаться, в её поведении… Но только теперь Узукаге понял, в чём ошибся. Быть может, старый друг действительно заинтересуется Кушиной. Они весьма похожи, особенно характером. Однако если он, Каосу, попытается повлиять на решение Акитакэ, говоря о его «долге», эффект будет ещё хуже, чем с племянницей. В лучшем случае мужчина просто не захочет учить девочку, в худшем — вообще перестанет помогать ему. А это будет очень плохо.
Краем глаза Узукаге заметил, как побледнела сестра, кажется, осознав весь масштаб проблемы. Нервно вздохнув, он решил предпринять последнюю попытку уговорить Акитэ.
— У нас ещё есть время, — начал Каосу. Его голос звучал чуть устало, но в нём по-прежнему чувствовалась сила и власть. — Возможно, будет лучше, если ты понаблюдаешь за Кушиной и примешь решение.
— Да, для тебя так определённо будет лучше, — холодная насмешка прозвучала в голосе Акитакэ. Он несколько минут молчал, затем резко поднялся и направился к двери. Уже распахнув её, провожаемый двумя напряжёнными взглядами, он на несколько секунд остановился. — С того момента, как я увидел её глаза, решил понаблюдать за ней. Свой ответ я дам через неделю.
Дверь беззвучно закрылась за сильнейшим шиноби Узушио.
***
Целую неделю после встречи с Акитакэ Кушина ходила с навязчивым чувством, словно за ней наблюдают. Она даже до конца не была уверена в том, что это так, но беспокойство неприятным комком засело внутри неё. От этого девочка стала ещё более резкой, нелюдимой, а пару раз идиотов, посмевших нарушить её уединение, девочка наградила ледяным взглядом. Эффект оказался удивительный! Уже на третий день к ней никто не подходил и не беспокоил её. Хотя Кушина и была этому рада, но напряжение не исчезло, наоборот, лишь усилилось. Даже книги не спасали. Съедаемая непонятными чувствами, девочка начала плохо спать. Ей вспоминалась прошлая жизнь, жестокое обучение, которому она подвергалась из-за желания матери сделать из ребёнка гения. Тогда за неё всё решили. Она не имела права выбора. Но со смертью мамы всё изменилось — девочка стала свободна. А сейчас её снова стараются посадить на поводок. Невольное сравнение вызывало у Кушины гнев, ненависть и… страх. Она сходила с ума в одиночестве, наедине со своими мыслями, прошлым, тёмными пятнами её души. Воспоминания не отступали, преследовали её по пятам, а порою, во мраке ночи Кушина чувствовала холодное прикосновение женских рук. Родных рук. Мама…
Спустя неделю сущего кошмара, к ней пришёл тот кареглазый мальчик, что провожал её до дома. Он передал ей сообщение от Узукаге с просьбой явиться к нему через десять минут. Желание видеть кого-то отсутствовало на корню, но ужасное настроение и призраки прошлого, преследовавшие девочку всю неделю, дали о себе знать. Желая хоть как-то отвлечься, Кушина всё же решила явиться к дяде. Торопливым, но неслышным шагом ступая по коридорам, девочка думала о том, что же понадобилось от неё Узукаге? Мрачно заломив бровь, уже перед дверью в кабинет правителя Узушио Кушина отстранённо отметила, что чувство, будто за ней наблюдают, прошло, а вместе с ним — страх. Это немного, но улучшало настроение. На мгновение на губах появилась довольная усмешка, однако стоило двери распахнуться, как лицо стало непроницаемым.
