— Как видишь, — хмуро кивнул мужчина. — Я бы не вызвал тебя в столь неподходящее время без веской причины, Акитакэ. У нас совсем не осталось времени.
— Понимаю, — кивнул Акитакэ. — Но позволь мне для начала отдохнуть. Дорога до Узушио всегда была нелёгкой, а в нынешние времена она стала… опасной. Завтра утром мы могли бы более детально обсудить всё.
— Не стану спорить, — Узукаге пожал плечами. Он обратил свой взгляд на Касуми, даже не пытающуюся влезть в разговор. — Ты всё слышала. Завтра утром, — последовал кивок, — Думаю, Кушине стоит отдохнуть. Юноша, проводи её до комнаты.
— Есть, Узукаге-сама! — быстро кивнул кареглазый мальчик. Он выжидающе посмотрел на девочку. На лице той застыло непроницаемое выражение, однако мысленно она была весьма огорчена невозможностью узнать побольше о человеке, названном Акитакэ. Несколько секунд посверлив Узукаге и гостя изучающим взглядом фиалково-голубых глаз, она на пятках развернулась, отчего полы кимоно взметнулись, как и частично распущенные волосы, и, коротко кивнув мальчику, Кушина неспешным шагом направилась к одному из тенистых проходов, вглубь Узушио. Кареглазый быстро нагнал девочку, будучи раза в два её выше, и, не очень понимая, как ему вести себя в такой ситуации, неуверенно засеменил рядом с ней. Пугающе-пустое выражение глаз племянницы Узукаге заставляло его каждый раз вздрагивать, стоило их взглядам соприкоснуться. Заметив его реакцию, девочка отстранённо хмыкнула, хотя, как понял мальчик, мыслями она была далеко от этого места. Когда, наконец, они дошли до дома-особняка, где жила дочь Касуми, кареглазый с небывалой радостью покинул её, предварительно поинтересовавшись, нужно ли ей что-то, получив молчаливое качание головой в ответ, и тихое разрешение идти.
Стоило парню скрыться, как Кушина отвела от улицы внимательный взгляд фиалково-голубых глаза, в котором по-прежнему не было ни намёка на эмоции, что так испугало её невольного спутника. Зайдя в особняк, она аккуратно скинула обувь и неслышно прошла в свою комнату. Вообще, в доме никого больше не было, но девочке не хотелось нарушать тишину, даже своими собственными шагами. Комната её была небольшой. Светлые стены, низкая кровать возле огромного окна, стол, весь заваленный книгами и пергаментами с различными формулами, шкаф, в котором хранилось мало содержимого, и стул, отставленный от стола к стене. Рядом с ним находилась дверь в ванную.
Кушина несколько секунд привыкала к освещению, не отходя от двери, и лишь спустя минуту прошла в комнату, легла на кровать, попутно взяв книгу со стола. Она желала отвлечься от странных событий сегодняшнего дня, погрузившись в потрясающий мир науки и размышлений, однако смысл написанного всё никак не желал усваиваться в мозгу. Девочка вновь и вновь прокручивала встречу с Акитакэ, сопоставляя странный диалог мужчины с Узукаге и все события в течении четырёх лет, произошедшие с ней. В той жизни её обучали с детства, и не только наукам. Мама очень большое количество времени уделяла развитию интеллекта, умению сопоставлять факты и строить теории наибольших вероятностей ближайшего будущего. Причем, не только событий, которые должны были произойти именно с ней, она могла потребовать определить дальнейшую наиболее вероятную судьбу того или иного человека (хорошо, если не первого встречного на улице) или государства. Этому было очень и очень сложно научиться, а за свои ошибки девочка каждый раз платила жестокой данью, однако это дало результаты, пусть и спустя пять лет. И сейчас она могла в очередной раз благодарить маму, ведь именно с ее помощью она может выжить. Кушина с неудовлетворением понимала, что, вероятно, гость, именуемый Акитакэ, был вызван Узукаге из-за неё. Его поведение и взгляд, туманные речи… всё сводилось к тому, что у девочки появится новый учитель. И Кушина даже не могла с уверенностью сказать, как будет на это реагировать. С одной стороны, у неё не было никакого желания во что-то ввязываться, нести какую-либо ответственность, которая непременно ляжет на девочку, если она начнёт тренироваться. А с другой, этот Акитакэ заинтересовал её. По крайней мере, можно будет хотя бы попробовать. Отказаться и перестать что-то делать она может в любой момент, и никто не будет ей управлять против её собственной воли. Никакая боль не страшна ей, никакое физическое или психологическое воздействие не смогут заставить её, человека, чья воля формировалась из веры, а вера всегда причиняет боль.
Так думала Кушина, ребёнок с фиалково-голубыми глазами…
========== История третья. Учитель ==========
