— Что-то всё ещё заставляет частицы сознания Кушины выживать в её теле, — сказал Сильнейший шиноби Узушио. — С самого раннего детства она никогда не выказывала признаков какой-то определённой личности, со своими чёткими желаниями и стремлениями — во всяком случае, так считают все, кто имел сомнительно удовольствие с ней общаться. Она подобна кукле, — задумчиво прибавил Акитэ, глядя из панорамного окна в кабинете Узукаге на занимающийся рассвет. — Кстати, я тут вспомнил одну сказку, как раз про эти красивые вещицы. Уверен, ты тоже слышал её от моего дражайшего отца, Ашины, — на этих словах губы мужчина дрогнули и скривились в презрительной усмешке.
— Ты о той старинной сказке? — нахмурившись, качнул головой Каосу, сидя в своём мягком просторном кресле и корпея над бумагами. Он не обратил внимания на то, как учитель племянницы скривился при вынужденном упоминании о своём отце, прекрасно зная, сколь напряжённые между ними были отношения. — В которой говорится о дочке богача, получившей в подарок куклу и желавшей сделать её идеальной? — Каосу задумчиво закусил губу, силясь вспомнить, чем же закончилась та история.
Акитакэ негромко хмыкнул.
— Да, я говорю об этой самой сказке, — он прикрыл глаза, и слабые утренние лучи света упали на его лицо. Неожиданно мужчина словно бы постарел на несколько десятков лет, стал усталым и даже измождённым.
— Так вот ты о чём, — после недолгого молчания пробормотал Каосу, не замечая внезапной перемены на лице собеседника. Затем, нахмурившись, он сложил руки на груди и вперился мрачным взглядом в чистый лист бумаги и кисть на своём столе, словно надеясь, что ответ, который ему требовалось отправить ещё вчера, сам себя напишет и чудесным образом вылетит в окно, направляясь к адресату. — Но при чём тут Кушина? — наконец спросил он, бросив попытки заставить бумагу самой вывести на себе текст.
Подавив вздох, Акитакэ отошёл от окна. Он замер посреди комнаты, словно бы сомневаясь, стоит ли что-то пояснять Узукаге? Наконец решившись, учитель Кушины, не оборачиваясь, заговорил.
— Ты помнишь, чем заканчивается эта история? — спросил он. Узукаге покачал головой, но вспомнив, что собеседник не видит его, ответил вслух. — В самом конце кукла рассыпается прахом.
— Точно, — кивнул Каосу. — Да, я вспомнил. Всё, что добавляла на неё девушка было идеалом в своей части, но в конце концов кукла не смогла вынести тяжесть всех совершенств и сломалась.
Акитакэ помолчал несколько минут, прежде чем заговорить вновь. Теперь в его голосе что-то неуловимо изменилось, он больше не казался безмятежным и спокойным, хотя мужчина говорил по-прежнему негромко.
— Каждый шиноби в Узушио знает эту сказку с детства, не правда ли? — издалека начал он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Она передаётся из поколения в поколение. Её смысл всегда объясняют одинаково: не взваливай на себя непосильную ношу, не прыгай выше головы. Если будешь стремится стать сильнее, чем тебе положено быть, то непременно сломаешься. Так власть в нашей стране контролирует подчинённых шиноби, с детства вбивая им, что каждому предначертано своё место в обществе, в котором он должен остаться до самой смерти, и тогда всё будет хорошо. Хотя, чего это я? — неожиданно изумился Акитакэ, и теперь в голосе его слышалось раздражение. — Ты ведь и сам пользуешься этой историей как никто иной. Едва ли кто-то из предыдущих Узукаге смог собрать в своих руках больше власти, чем ты.
— Акитакэ! — холодно прошипел Каосу. Хотя внешне он оставался спокойным, но руки, по-прежнему покоившиеся на груди, сжались в кулаки, а взгляд казалось вот-вот прожжёт спину учителя Кушины.
— Ха-ха! — сухо рассмеялся Акитэ. Реакция собеседника его определённо позабавила, хотя бы ради этого стоило потратить время на эту беседу. — И при всём при этом ты сам не помнишь, о какой истории говоришь!
Повисло молчание. Каосу почти не дышал, сверля Сильнейшего шиноби Узушио взглядом. Скажи подобные слова кто-то иной, и, несомненно, этого наглеца серьёзно бы наказали. Но так сказал Акитакэ.
— Ближе к делу, — задушив на корню желание в кой-то веки показать Акитэ разницу в их положении, едва ли не прошипел Узукаге.
— Ладно, как пожелаешь, — мгновенно изменившись в лице, равнодушно пожал плечами мужчина. Голос его стал ледяным, а взгляд, брошенный через плечо, казалось, мог заморозить воду. — Основываясь на том времени, что я провёл с ней, обучая её, и на том, что мне удалось разузнать в Узушио, могу сказать тебе вот что: Кушина уже рассыпалась. Но что-то в её сознание всё ещё удерживает прах единой горсткой, не позволяя различным ветрам превратить его в ничто.
— И? — в тон собеседнику сказал Каосу, мрачно сверкая глазами. — Чего ты хочешь от меня?
— Не посылай ее на задания, — ответил Акитэ. — Пусть лучше она ещё год пробудет здесь, а потом в целости и сохранности доберётся до Конохи.
— Кушина такой же шиноби Узушио, как и мы с тобой! — недовольно заметил Каосу. — Судя по твоим отчётам, она уже тянет на уровень генина. В составе двух объединённых команд ей едва ли что-то будет угрожать.
