— То есть, — медленно начал тот же самый мужчина, — ты предлагаешь отправить один отряд на верную гибель?
Кушина ничего не ответила, да и по её виду нельзя было сказать, что она предлагает. Всего лишь предложила план, не более.
— Если следовать плану Касуми-сама, возможно, у нас есть шанс уйти без потерь, — неуверенно начал один парень, лет девятнадцати. Кушина тут же посмотрела на него, отчего тот дёрнулся, но всё же продолжил. — Быть может, нам удастся быстро преодолеть кольцо и скрыться…
— Возможно, — неожиданно согласилась девочка. — Вполне возможно, всё действительно произойдёт именно так, — задумчиво добавила она. Парень уже обрадованно открыл было рот, чтобы сказать ещё что-то, но Кушина внезапно прервала его: — Но как вы думаете, что сделает противник, когда группа из четырёх человек сможет проскользнуть сквозь кольцо и скроется? — девочка выжидающе смотрела на парня, но тот молчал. Он понял свою ошибку, но не решался высказать её вслух. — А я скажу: за отрядом тут же отправят погоню, которая скорее всего догонит их.
После этого никто больше не решался возражать. Но и предлагать себя и свою группу на роль жертвы никто не торопился.
Кушина видела это. С виду присутствующие сохраняли невозмутимость, но почти все они боятся. Никто из них не решится предложить свою кандидатуру. Конечно, если она, или близнецы прикажут, то у несчастного просто не будет выхода. Как и у его группы. У них нет права выбора. Вернее, они сами лишили себя его, когда испугались.
Девочка скосила взгляд на Фукаши. Кажется, он пришёл к такому же выводу, и уже хотел объявить «жертву». Однако она не позволила ему это сделать.
— Моя группа будет атаковать, — невозмутимо сообщила она.
Реакция была неоднозначной. Большинство не смогли сдержать облегчённого вздоха, но Фукаши и Нагаши как один в изумлении посмотрели на Кушину.
— Ты уверена? — справившись с собой, спросил Нагаши.
— Ты не обязана… — начал было Фукаши, но девочка прервала его.
— Уверена. Абсолютно, — она сложила брови домиком и как-то невесело хмыкнула. — Во всяком случае, идея принадлежит мне.
Несколько секунд молчаливого противостояния взглядами, в котором Кушина без сомнения побеждает, продолжая сохранять невозмутимое выражение лица.
— Ладно, — наконец соглашается Фукаши. На секунду становится видно, насколько мужчина недоволен, но он быстро берёт себя в руки. — Тогда давайте обсудим детали плана…
***
На обсуждение всех нюансов ушло ещё полтора часа. После этого Нагаши отправил всех ставить свои группы в известность. Кушина шла неожиданно медленно. Сказать трём молодым ребятам, которым нет ещё и тридцати, о том, что они должны пойти и умереть было… тяжело. Безусловно, каждый, отправляясь на войну, понимает, что он может погибнуть. Но совсем другое идти с чётким осознанием того, что назад больше вернуться не сможешь. Идти с осознанием того, что дорога, по которой ты сейчас ступаешь — это дорога в один конец. А ещё хуже осознавать, что именно ты отправляешь кого-то на верную гибель.
Сейчас у Кушины возник один вопрос: Как? Как правители могут так спокойно отправлять сотни, тысячи обычных людей и шиноби на смерть? Как они живут с этой ответственностью? Неужели не понимают, какие чувства испытывает тот, кто отправляется в бой? А если понимают, то почему продолжают эти бессмысленные сражения?
Она даже представить себе не могла ответы на эти вопросы. Хотя надо признаться, девочка тоже ничего не чувствовала. Ничего, кроме холодной уверенности в своём плане. О да, она определённа не ошиблась в своих расчётах. А с помощью Асанохи и Мокутана всё пройдёт ещё легче.
Каждый её шаг становился всё медленнее и медленнее, пока она и вовсе не остановилась. Смотря себе под ноги, но абсолютно ничего не видя, девочка простояла несколько минут, и далеко не скоро поняла, что на неё уже давно обращены три пары глаз. Осознав это, она вскинула голову.
Перед ней стояла её группа. Такахаси Рен, Като Саки, Симидзу Цутау. Они с интересом смотрели на неё, но кажется, как она не старалась, что-то в её виде всё же натолкнуло их на верные мысли. Удивительно, Кушина даже не заметила, когда подошла к палатке, в которой располагались эти трое. Правда, сейчас все они расселись на мешках перед входом.
— В общем, — неожиданно глухо начала девочка. Слова почему-то не хотели выходить наружу, она с великим удовольствием никогда не произносила бы их. — План изменился. Решено прорвать окружение в одной точке и всем пройти через него. Для этого необходимо создать барьер. Но потребуется время. И кому-то необходимо его обеспечить.
Она так и не смогла заставить себя сказать это. Почему? Что мешало? Мама позаботилась о том, чтобы убрать у неё все лишние эмоции. Да и сейчас она не испытывает ни жалости, ни сожаления, ни ещё чего-то подобного из-за своего решения и по отношению к этим троим. И всё же, почему она не может это сказать?
Повисло молчание. Кушина смотрела куда-то сквозь, её группа пребывала в задумчивости. Они не выказали удивления касательно смены плана, лишь молча приняли его. И обдумывали.
