Я добавил в образ кое-что ещё. Я представил себе её бодрой, доброжелательной, временами ненавидящей себя за ту боль, которую она причинила своим друзьям в дни, предшествовавшие тому, как я согласился учить её. Я подумал о её точном, упорядоченном методе обучения, так сильно отличающемся от моего собственного, о её старании, и временами — о высокомерии, через которое проходит абсолютное большинство молодых чародеев, прежде чем они набьют достаточно шишек для настоящего мастерства. Я подумал о наиболее сильном напряжении в её жизни, о её глубокой и постоянной любви к её семейству, и от этого — усиленном чувстве расставания, которое она должна чувствовать при отрыве от них. Энергичная, красивая, опасная Молли.
Я удержал такой образ моей ученицы в снёмознании, соединил со своей волей, и закачал в воспоминание одно из своих наиболее памятных поисковых заклинаний, всё это одновременно. Я скомпоновал структуру модифицированной версии заклинания, прошёлся, пережёвывая его, словно жвачку, и выпустил заклинание, пробормотав слово.
Энергия хлынула через меня, и точное, мощное усилие закрутило меня в пируэте. Я протянул левую руку, выставив указательный палец, и чувствовал в нём резкий рывок всякий раз, когда он проходил восточное направление компаса. Через пару секунд я перестал вращаться, поворочался немного относительно точки, затем утвердился в немного противоположном направлении. Мой указательный палец указывал прямо в сердце города.
— Туки-туки, Кромби, — сказал я, — я тебя нашёл.
Я последовал за заклинанием к Молли.
Я воспроизвёл своё скачковое действие и принялся прошивать центр города по несколько сотен ярдов за раз. Я ещё дважды останавливался, чтобы, проверяя, повторить заклинание и скорректировать курс, пока на третьей проверке не начал чувствовать себя как человек-флюгер. Я стал останавливаться чаще, пока не почувствовал уверенность, что я на правильном пути, и след повел меня вниз, внутрь больших башен в Петле, там, где здания вырастают достаточно высоко, чтобы сформировать то, что ощущалось как стены оврага, искусственного каньона из стекла, стали и камня.
Я не был сильно удивлен, когда заклинание привело меня в нижние улицы. Некоторые из улиц города имеют два или даже три уровня. Одни из них — на поверхности, другие уложены под ними. Многие здания имеют верхний и нижний вход и парковку, удваивая количество подходов к зданиям внутри микрорайонов.
Было также много пустых мест, ложных дорожек, проходов и лазов. Тут и там, заброшенные комнаты в подвалах и полуподвалах зданий наверху притаились в безмолвной темноте, ожидая переделывания во что-то новое. Пригородные туннели могли там соединяться, и было несколько входов в безумный, смертельный лабиринт нижнего города, известного как Преисподняя.
Чикагские полицейские патрулировали нижние улицы на регулярной основе. Всякая нечисть выползала из Преисподней, чтобы побродить в темноте. Лишь машины освещали проезжую часть, только в некоторых местах отделённую от тротуаров полоской выцветшей краски.
В целом, это не то место, по которому нормальный человек будет небрежно блуждать.
Я нашёл Молли, стоящую в одном из узких переулков. Снег падал сквозь решётку в двадцати футах над головой, и покрывал землю. Она была одета в те же лохмотья, что я видел прошлой ночью, и обхватила себя руками, дрожа от холода. На её щеке красовался свежий, наливающийся пурпурным свечением заката синяк. Она тяжело дышала.
— Ещё, — сказал холодный, спокойный женский голос откуда-то чуть дальше по переулку, вне поля зрения.
— Я уст-т-ала, — сказала Молли. — Я не e-ела полтора дня.
— Бедная моя. Я уверена, что Смерть поймёт и согласится вернуться в другой раз.
Раздался резкий шипящий звук, и Молли вскинула левую руку, растопырив пальцы. Она отрывисто произнесла одно или два слова, и мерцающие искры оборонительной энергии посыпались с кончиков её пальцев на плоскую поверхность.
У Молли просто нет таланта защитной магии — но это был лучший щит, поставленный кузнечиком, что я видел.
Мчащийся белый шар ударил по щиту. Он должен был отскочить, но вместо этого пролетел сквозь щит, едва заметно отклонившись. Сфера ударила Молли в левое плечо и взорвалась ярко-алмазными осколками льда. Она издала короткое, резкое хрюканье от боли и покачнулась.
— Сосредоточься, — сказал спокойный голос женщины. — Используй боль. Сделай щит подвластным твоей воле.
Молли посмотрела на неё, стиснув зубы. Но вместо разговора, она подняла левую руку ещё раз, и другой шар льда полетел в неё. Он ударился один раз о щит и прошёл сквозь него — но его траектория была более кривой, чем в прошлый раз. Он пролетел мимо неё, едва задев руку.
Она задохнулась и опустилась на одно колено, тяжело дыша. Магия берёт своё с выносливости каждого, кто её использует — а если вы используете магию, в которой не сильны, то устаёте ещё сильнее.
