— Интересно. — Она склонила голову, изучая Молли. — Как ты себя чувствуешь?
Молли тупо моргнула, прежде чем сказать:
— Мне нужно свернуться в клубок и впасть в спячку на неделю. Я ужасно проголодалась. Мне холодно. Я думаю, что подхватила простуду. У меня всё болит. Мне бы, — Молли сделала паузу и взглянула на Леа. — Почему вы спрашиваете?
Сидхе только улыбнулась в ответ.
Затопали ботинки, тяжело и быстро, и небольшая толпа появились из дальнего конца переулка.
Все они были выглядящими, как головорезы, мужчинами, вооружены разнообразными пистолетами, кинжалами, дубинками и топорами. Все были одеты исключительно в чёрное, причём это выглядело так, будто они всё купили в одном магазине. Все были одеты в водолазки — абсолютно все. В общем, выглядели почти жутко.
Молли зашипела.
— Слуги. Как они нашли меня здесь?
— Я сказала им, где искать, — сказала Леа спокойно.
Молли повернулась к ней.
— Вы
— Я не сообщала о твоём местонахождении Фоморам, дитя. Только некоторым из их сторожевых псов. Они думают, что если поймают и вернут тебя к Фоморам, то они получат много чести — и я не дала им много времени, чтобы связаться со своими хозяевами за инструкциями. — Она улыбнулась, показав изящно заострённые клыки. — Инициатива подчинённого может быть такой неприятной вещью.
Молли издала звук отвращения:
— Не могу в это поверить.
Двадцать вооружённых бандитов продолжали шагать, источая спокойствие, возможное только со стороны профессионалов, которые не спешат, сохраняя расстояние между собой. Все они глядели на Молли.
Леа ухмыльнулась, уже исчезая из виду.
— Это хорошая тренировка, детка. — Она исчезла в стиле Чеширского кота, только оставила свой голос вместо улыбки. — Давай посмотрим, чему ты научилась.
— Чему я научилась... — пробормотала Молли себе под нос. — Видит Бог, однажды я тебе
Затем она сосредоточилась на врагах, задержала дыхание так, как я учил её поступать при стрессе, и взяла себя в руки. Она начала отходить, спокойно, неторопливо, шаг за шагом. Разумно. Стоило ей дать дёру, за ней бы немедленно началась погоня. А так, парни в водолазках тоже оставались профессионально спокойны, продолжая двигаться вперёд с кулаками и оружием наготове. Все они были готовы убить вымотанную и одинокую юную женщину.
Отребье. Чёрта с два я им позволю сделать это с моей ученицей.
Я ещё не пробовал вызвать истинную магию, быструю и грязную сторону смертельного волшебства, но думал, что основное понятие об этом у меня есть. Так что я постарался вызвать воспоминания особо сильного случая, когда я швырнул буйствующего Луп-Гару прямо через кирпичную стену здания, и он пролетел
—
Взрыв пламени и сырой кинетической энергии сорвался с пальцев моей правой руки. Это поразило первые ряды вражеского строя как сверкающий локомотив...
... и прошло сквозь них без малейшего эффекта. Я даже не потрепал их одежду.
— Ох, да ладно! — крикнул я. — Это вообще нечестно!
Я всё ещё не мог воздействовать, не мог коснуться, не мог помочь.
Молли предстоял одиночный бой.
Она продолжала идти обратно, пока не вышла из переулка на небольшую стоянку, огороженную бетонными стенами под открытым небом. Там было всего несколько машин, наряду с мотоциклом и несколькими сугробами рыхлого снега. В двух стенах на участке были двери, оснащенные этими магнитными замками, по которым нужно проводить картой, — места для работников или служащих автостоянки, очевидно. Четвертая, с проёмом, вела к понижавшейся улице, куда мутные жёлтые фонари отбрасывали слабый свет.
Молли вышла в центр небольшой площадки, огляделась и кивнула.
— Ну, парни, — громко сказал она, — полагаю, шансов обсудить всё за чашечкой кофе у Дэнни немного? А я проголодалась...
Один из водолазок, очевидно, их лидер, сказал:
— Подчинись воле хозяев, и боли будет меньше.
— Право же, — сказала Молли. Она покрутила головой, разминая шею, и кивнула говорившему. — Ты мой, сладенький.
Водолазка склонил голову набок и нахмурился.
Молли послала ему воздушный поцелуй.
Порыв ветра, двигающийся по нижней улице, направился к ней, шевеля её рваную одежду и развевая длинные лоскуты как флаг — а потом она взорвалась.
Это произошло так быстро, что я едва мог понять, что происходило, а тем более предугадать, что будет дальше. Там, где стояла моя ученица, вдруг стало полдюжины худых и оборванных личностей, бегущих в разных направлениях.
