Энкольпий заблудился, разыскивая своего друга Асцилтоса и свою квартиру. Он спрашивает встретившуюся ему старуху, как ему найти дорогу. «Она повела меня в глухое место (locum secretiorum) и, вежливо откинув занавес (centonem), сказала. «Ты живешь, вероятно, здесь». Когда я ответил, что решительно не узнаю своего дома, я вдруг увидал несколько мужчин, бесшумно расхаживающих между надписями над кельями (titulos) и голыми девками. Наконец, но, к сожалению, слишком поздно, я понял, что меня привели в бордель (fomicem). Проклиная хитрую старуху, я закрыл свое лицо и хотел убежать через лупанарий на другую сторону, как вдруг у выхода (aditu, т. е. у входа с противоположной, задней стороны борделя) мне выступил навстречу Аснилтос, такой же утомленный и полумертвый, как я. Можно было думать, что его привела сюда та же старуха. Со смехом поклонившись ему, я спросил его, что он делает в таком грязном месте. Он руками стер пот с своего лица, и сказал: «Ах, если бы ты знал, что со мной случилось!» – «Что же именно», спросил я. Продолжая смеяться, он рассказал мне следующее: «Когда я блуждал по всему городу и никак не мог найти нашей квартиры, ко мне подошел почтенный отец семейства и вежливо предложил мне быть моим проводником. Темными и кривыми улицами он привел меня сюда, сунул мне в руку монету и потребовал от меня развратного действие (stuprum). Уже проститутка получила свой асс за сданную ею комнатку, уже схватил он меня своей рукой, и если бы я не оказался сильнейшим, он бы совершил надо мной все, что угодно».[1074]
Описание Ювенала и Петропш превосходно дополнены открытым в 1862 г., после раскопок в Помпее лупанарием, снимок с которого имеется в сочинении Жаннеля[1075] и который вкратце описывает May,[1076] а более пространно – Гусман.[1077]
Этот помпеянский лупанарий расположен был в центре города, в седьмом округе, между форумом и стабианскими термами, на углу улицы, в которую с обеих сторон впадали две другие. Благодаря этому борделю, одна из улиц, Via undecima, которая тянется между Strada degli Augustali и Strada dell Abondanza, носила также название «Vico del Lupanare». Лупанарий состоит из партера и первого этажа. В партере находятся пять окружающих вестибюль узких комнат, площадью в два квадратных метра, с вделанной в стену кроватью, с рисунками и надписями, соответствующими ее постыдному назначению, содержание которых не оставляет никакого сомнения, что дело идет о публичном доме. Против входа находится отхожее место, а в вестибюле перегородка для привратницы. В верхнем этаже, по словам May, находилось более элегантное учреждение из салона и нескольких комнат, имевшее также особый вход с лестницы, которая вела на небольшую улицу Vico del Balcone (рис. у Гусмана, стр. 260). По направлению к обеим улицам тянется наружная галерея (pergul), сообщающаяся с салоном и комнатами. Последние имели только одну дверь, в коридор, поэтому они были очень темны и даже днем приходилось зажигать лампы Один бронзовый канделябр найден был в вестибюле.[1078]
На основании этих общих описаний и находок, пользуясь еще также остальными литературными указаниями, мы можем установить следующие частности, касающиеся античного борделя.
Лучшие бордели по внешности, по-видимому, не отличались от других домов; только во время освящение новых лупанариев двери их украшались, как в свадебном доме, лаврами и они освещались фонарем, который уже издали указывал посетителям места разврата (Tertullian Apologetic. 35; ad uxorem II, 6). Как известно, фонарь над дверьми еще и теперь часто служит признаком публичного дома и увеселительного кабачка.
Из описание Петрония и из расположение помпеянского борделя мы видим далее, что античные бордели имели несколько «ходов и выходов на разные улицы или из разных этажей. Во многих борделях двери ночью закрывались на засов (Sera, Марциал, XI, 45. 3) и на стук их открывала привратница (Плавт, Curcul., I, 1). Другие, напротив, были днем и ночью открыты и их отделял от любопытных взоров прохожих только занавес (cento, velum; Ювен. VI, 121; Марциал XI, 45, 3), который в лучших борделях укреплен был золотыми кольцами (Dio Cass. 79, 13) и за которым часто стояли голые проститутки, завлекая прохожих (Dio Cass., там же).
