Посетители обыкновенно давали знать о себе стуком в дверь (Сиаиdean in Eutrop. I, 93: raro pulsatur janua tactu) или свистом (Aristaenct. Epist. II, 4). Если внутри находился уже посетитель, то дверь запиралась (Лук. Бес. гет., стр. 3). Время посещения не было, конечно, ограничено, но обыкновенно оно начиналось, когда темнело (там же, с. 21. Дневное посещение описывает Катулл (К. 32). Лучшие кокотки имели одну, двух или нескольких служанок, часто даже целую свиту из них (Лук., Бес. гет. 4, 3; 6, 2; 10, 2), которая увеличивалась по мере того, как росла слава гетеры, как это было, например, у Неэры (Demosth. in N., нем. изд., стр. 2238).
4. Личность и образ жизни античной проститутки. – Происхождение учение Ломброзо о «прирожденной» проститутке понятно, если мы вспомним изложенное во второй главе о повсеместных примитивных корнях проституции. Действительно, тождественность этих корней легко объясняет известные типические черты проституток и известные, всюду повторяющиеся воздействие и изменение психики, а отсюда уже легко могло развиться представление о врожденном характере проститутки. В древности он представляет, однако, относительно редкое явление, хотя нельзя отрицать, что и здесь часто могли оказывать свое влияние известные низшие физические и душевные качества женщины. Но общее допущение наследственного характера известных антисоциальных качеств у античных проституток невозможно уже по той простой причине, что масса проституток рекрутировалась из сословия рабов и предавалась проституции лишь благодаря случайности. Но где причинную роль играли пауперизм и социальная нищета, где наследственный фактор – как это нередко бывало – мог проявить свое действие в форме целого ряда поколений проституток, там мы натыкаемся на явления, которые можно внести в рубрику прирожденной проститутки. Но и там можно видеть, что постоянный тип проститутки со всеми его особенностями складывается под влиянием развратного ремесла, словом, что личность проститутки есть продукт, а не причина ее ремесла. II античная проститутка также сознает, себя всеобщим объектом наслаждения, чувствует и поступает соответственно атому сознанию, подобно проститутке Таис у Менандра, которая воплощает в жизни принцип проституток, т. е. никого не любить, но всем лицемерно изображать любовь, и, прежде всего, всегда иметь в виду по возможности больший барыш и утонченнейшую эксплуатацию клиента. Этот не знающий времени тип проститутки изображен многими древними поэтами, в особенности авторами аттической и римской комедии, так превосходно, пластично и в то же время современно, что мы и до сих пор не имеем описаний, которые мы могли бы поставить наравне с полными жизни характеристиками древних проституток Аристофана, Алексиса, Менандера, Анаксила, Плавта и Теренция. Разве только Зола в своей «Нана» достиг такой же грандиозной силы описание разрушительного элемента проституции, равного всепожирающему чудовищу, как мы это видим, например, в принадлежащем к средней комедии произведении Анаксила (у Атен. XIII, 558а-е) «Neottis», переведенном в стихах на немецкий язык Фридрихом Якобсом:
