Наряду с этими прямыми экономическими отношениями античной проституции, касающимися непосредственной связи проститутки с клиентами, косвенные отношение ее, т. е. экономическая эксплуатация проституции лицами, имеющими к ней только косвенное отношение, должны были быть тем сложнее, что большая часть проституток принадлежала к рабскому сословию и сама представляла предмет бессовестной эксплуатации, а многие свободные проститутки сами охотно пользовались той поддержкой, которую предлагало им чрезвычайно развитое бордельное и внебордельное сводничество. Богатая терминология и здесь указывает на дифференцировку этой профессии. На ряду с главными греческими и латинскими названиями для сводников и сводниц, как pornoboskos (Herundas II; Athen. Ill, 108 d.; IX, 371 f. v. a.), proagogos (. Aristoph. Tliesmoph. 341; Лягушки 1077; Xenoph. Sympos. 4, 65), Mastropos (Athen. X, 443; VII, 292 b; Luk. Toxaris 13 и 6.), Prohyklis (Heronclas I) и leno (Juv. VI, 127; Horat.Sat. II, 3, 231 и v. a.), lend (Plant. Persa II, 2, 61; Tibull. I, 6, 2; Dig. XXIII. Tit. II, 43, §§ 7–8 и б), мы находим еще многочисленные другие: Maulistes (Hesych. Ill, 76), Draxon (Hesych. I. 534), Karbis (Hesych. II, 411), Propaiso (Hesych. Ill, 383); saga (Lucil. fragm. VII, 12; Nonius Marcell s. v.), conciliator (Vopiscus Ca– rin. 16), conciliutrix (Cicero de nat. deor. 4), adductrix (Tibull. I, 7, 59), agaga (Petron. 69), institor (Ovid ars. am. I, 421), perductor (Plant. Mostell. II, 2, 159); Tertull. (Apologet. 43), stupri sequestra (Apnlej. Metam. I), stimulatrix (Plant. Mostell. I, 3, 46 и 62) й др.
Сводники и сводницы играли в общественной жизни древних значительную роль; pornoboscos и Jeno – типическая фигура комедии, так же, как паразит и хвастун (bramorbos); у него даже особый физический habitus: его всегда изображают с вьющимися волосами, насмешливыми губами, длинным подбородком, сросшимися бровями и лысиной.[1139] Затем, leno и lena считаются прототипами лжи и хитрости; «fides lenonia» (Плавт, Pers. II, 11, 61) равнозначаще с неправдой и ложью («improbissimus et perjurissimus», Cicero pro Rose. 7).
(Plautus, Curculio A. Ill, Sc. 5.)
Что касается видов сводничества, то бордели и кабачки с женской прислугой находились большей частью под надзором мужчины-сводника. В своем втором мимиамбе, «Der Frauenwirt», Герондас весьма живо изобразил такого профессионального сводника. Он говорит о себе:
(Я луидор и не отрицаю этого, а мое имя Баттарос. Мой дед был Сизимбрас, а отец Сизимбрискос, и все они держали проституток).
В лучших учреждениях во главе стояли большей частью женщины. Для примера назовем Никарету, затем упоминаемую Невусом хозяйку того борделя, в котором жила Альце (см. выше, прим. 453, стр. 288), Диндиму, которую Марциал (XII, 43) называет опытной учительницей в искусстве быть гетерой, Клерету в «Asinariа» и ее приятельницу в «Cistellaria» Плавта.
Наряду с этими бордельными сводниками существовала еще целая армия сводников мужского и женского пола, которые занимались своей профессией главным образом в центрах сношений, на променадах светского общества и в таких местах, как храмы, курорты, парикмахерские, лавочки для продажи мазей и т. д.[1141] В первом мимиамбе Герондаса, разыгрывающемся на острове Косе, такая устраивающая свидание сводница выведена в лице Гиллис. Она состоит в деловой связи с несколькими проститутками.
По легко понятным причинам, для своднических целей охотно пользовались также меняльными лавочками, tabernae argentariae. В «Truculentns» Плавта (I, 1, 45 и дал.) сказано:
