(Поистине, сводников и проституток существует теперь чуть ли не «больше, чем мух в жаркий летний день. Они лежат толпами весь божий день вокруг столиков менял, где им и место).
И в новейшее время также места, где катится и звенит золото, сохранили особенно притягательную силу для проституции. Достаточно вспомнить игорные дома, Монте-Карло и Остенде.
В роли сводниц являлись также родственники, всего чаще собственная мать, как например, мать Филинны, Музарион или Иоессы у Лукиана (Бес. гет. 337 и 12) или мать в комедии «Agonis» Алексиса, которая хотела бы продать свою дочь богатому любовнику и отказывает любимому ею бедному молодому человеку (Атен. VIII, 339с. XV, 678 е); или тетка (например, Гнафена в отношении к своей племяннице Гнафении, см. выше стр. 241); или сестра (Аристенет I, 14; I, 25).[1142] У Петрония (sat. 140) выведена старшая сводница Филомела, которая продает своего сына и свою дочь предпочтительно бездетным старцам и которая подготовила их к самой рафинированной проституции. Сводничеством собственных жен, которых они отдавали иногда в наймы чужестранцам, славились в особенности византийские мужчины (Элиан, Var. hist. Ill, 14; Атен. X, 442с).
Собственно основа и организация античного сводничества покоились на распространенной и весьма разветвленной торговле мальчиками и девушками, «mercatus meretricius» (Плавт Poenul. I, 2, 126; Теренций, Phormio. V, 5, 9), которую вели специальные торговцы проститутками, «mercatores» (там же). Несчастные объекты этой торговли точно так же обозначались именем «товара», тегх, как и теперь (Агорастокл у Плавта, Poenulus I, 2, 128–129: invendibili merce; proba merx). Бессовестные правила и уловки торговцев девушками наглядно выведены в прологе Плавтовского «Rudens», который позволяет нам глубже заглянуть в античный промысел торговли девушками. Там сказано:
