Quod steterat multis in carcera fornicis minis, где необходимость практикования извращенных половых сношений несомненно приводится в связь с многолетним пребыванием в борделе. Совершенно как теперь, проститутки часто взаимно упрекали друг друга в извращениях. Так, в «Ecclesiazusae» Аристофана (действ. IV, сц. I, ст. 952–954) старая проститутка упрекает свою молодую соперницу в «ионической» и «лесбической» любви. Многочисленные анекдоты об извращенных действиях гетер находятся у Атенея, например, о Мании (XIII, 507а), Гнатене(XIII, 580 f), Нико (XIII, 582f), Гнатении (XIII, 581с).
Что касается видов ненормальной половой деятельности, то мы в другом месте[1180] уже доказали, что всеизвестные в настоящее время формы половых извращений и половой психопатии существовали и пользовались большой известностью уже в древности. По крайней мере так надо думать в виду частого упоминание о них у различных авторов. К тому же мы ведь заимствовали у древних всю относящуюся сюда современную научную терминологию.
Отсылая читателя во всем, что касается неуместных здесь подробностей по этому вопросу, к названному нашему сочинению, мы лишь упомянем здесь, что и в древности все известные в наше время половые отклонение и аберрации практиковались главным образом проституцией и благодаря проституции. Таковы, например, манипуляции «cunnilingus», «fellator» и «irrumator», которые, как обычные посетители борделя, так же хорошо были известны различным древним проституткам, как это бывает и в настоящее время. Характерна в этом отношении эпиграмма XI, 61 Марциала, где Леда закрывает свой бордель, когда видит приближение клиента, известного своими извращениями. Многие же проститутки, напротив: пользовались дурной славой, как «fellatrices» (Corp. Inscr. Eat. IV, 46 № 760), как на это указывают помпеянские надписи и многочисленные намеки у Аристофана, Марциала, Ювенала, Авзоние и др.
Названные манипуляции составляют частичное проявление нопролагнт и мазохизма, всеобщее распространение которых в борделях подчеркивает, как мы уже указывали, Аристофан (Ари– стоф. Всадники, 1284–1286; Мир 885). О мазохизме упоминают также Катулл (Сагш. 98), Сенека (Epist. 87; De beneficüs IV, 31) и Гален (изд. Кюна XII, 249). Не подлежит сомнению, что бордели часто бывали ареной таких, связанных с флагелляцией, мазохистски-садических сцен, как описывает, например, Петроний (Cat. 138) в том месте, где Энколпий, с целью полового возбуждения, заставляет жрицу Приапа, Энотею, флагеллировать его жгучей крапивой и даже подвергает себя более рафинированным, жестоким мучениям.[1181] О типично садистских эксцессах Тиверия, Калигулы, Нерона, Гелиогобала и других сладострастных цезарей достаточно упомянуть мимоходом. Они коренятся несомненно в своей эпохе, когда подобные возбуждающие часто применялись при половых наслаждениях.
Различные формы полового фетишизма, по-видимому, также были не безызвестны в древних борделях.[1182] Как велики были иной раз успехи проституток, спекулировавших на фетишистские инстинкты мужчин, показывает историе египетской проститутки Родопис у Страбона (XVН, стр. 808) и Элиана (Var. histor. ХШ, 33). Красивый, изящный башмак ее так очаровал царя Исамметиха, что он женился на его обладательнице. Без сомнение не случайность также, что башмак считался символом Диониса (Филострат Imag. I, 6; Плутарх Quaest. graec. 12).
Относительно существование в древности «voyeurs» и их отношение к проституции мы точно также имеем несколько свидетельских показаний. Наиболее известно публичное выставление напоказ проститутки Теодоры во всевозможных развратных положениях и при всевозможных половых актах (Hist. arc. IX, 7). Поведение – «voyeurs» в борделях несомненно устанавливается следующей эпиграммой Марициала.
(Перевод A. Berns…)
