Что касается собственно половых извращений и аномалий, то они несомненно распространены были в древности не менее, чем теперь. Дело в том, что хотя половые извращение у греков и римлян, как и у всех других народов, нужно рассматривать, прежде всего, как всеобщие антропологические явления, т. е. такие, которые встречаются повсюду и во всевремена, независимо от культуры и вырождения, в известной гомогенности – но оригинальная античная культура играет в этом случае роль благоприятного, видоизменяющего и повышающего интенсивность фактора. Как мы уже упоминали, античная культура, пропитанная насквозь половым элементом (культ фаллоса, специфические половые божества, свободное проявление полового элемента в общественной жизни, литературе и искусстве) заключает в себе нечто безусловно своеобразное в организации ее социальных условий (крупные города, пауперизм, жилищная нищета и т. д.), но вместе с тем она обнаруживает такие многочисленные аналогии с современной культурой, что ее считали прямо предшественницей этой последней. Это относится и к влиянию половой жизни. Высоко развитая греко-римская культура давала возможность скрытым, дремлющим у большей части людей наклонностям к половым аберрациям и рафинированности выступать открыто и безмерно усиливала их. Апогея половой «испорченности», т. е. связи половых наслаждений с «светским» вообще во всех отношениях образом жизни, достигло первое столетие после Р. X. Временем величайшей испорченности и вырождение Теодор Вирт[1175] называет годы 30–68 по Р. X., господство Вали– гулы, Мессалины и Верона, когда отвращение к браку, заставившее уже Августа издать его знаменитое брачное законодательство, мужская неврастения, женская истерия[1176] и любовь к haut-gout[1177] соединились вместе, чтобы вызвать быстрое распространение полового вырождения, достигшего своего апогея в таком учреждении, как «комиссары сладострастия» римских императоров (Светон Tiber. 42). Задача их заключалась в том, чтобы открывать и изобретать новые виды сладострастия, причем они находили в своих императорах теоретическую и практическую поддержку, так как Тиверий, Калигула и Нерон, а впоследствии еще Гелгогабал и Гелий считаются изобретателями новых аппаратов для сладострастие и новых рафинированных способов половых наслаждений (см. Лампридий, Heliogabal. 33 и Спартиан, Helius Verus 5).
Но центральным; пунктом и очагом всех половых излишеств и извращений в древности, как и в настоящее время, была проституция, в частности бордель, который Тертулиан (ad uxorem 11, 6) называет поэтому не без меткости «consistorium libidinum». Факт этот можно доказать уже в 5-м веке до Р. X. Так, Аристофан прямо говорит в своих «Всадниках» (стих 1284–1286), что мазохисты, действие которых он описывает очень ясно, могут, находить неограниченное удовлетворение своей похоти в борделях. А в позднейшее время помпеянские стенные надписи дают многочисленные свидетельства того, что удовлетворение извращенных половых чувств, прежде всего, искали и находили в борделях. Известных в этом отношении проституток прямо рекомендовали друг другу, например, Фортунату.[1178] Таким образом, публичный дом и в древности был высшей школой рафинированного полового наслаждение и извращения.[1179] И в древности также существовал свой «бордельный жаргон». Подобно тому, как в настоящее время можно услышать в борделе такие выражения, как «французские» или «флорентинские» половые сношения, под чем нужно-разуметь известные половые извращения, У древних существовали выражения (например, Аристоф. «Лягушки» 1308) о лесбической любви; (например, Лукиан Pseudologista 28) о финикийской; (Гезихий И, 413) о карийской; (Аристоф. Eccles. 953) об ионийской; (Гезихий III, 9) о лаконической; (Гезихий II, 543) о критской любви; (Гезихийи V, 36) о сифнических половых сношениях; или «dalmaticus» (Lamprid. Commod) – далматский способ; «mores Massilienses» – обычаи Марселя (Плавт Casina V, 4, 1).
Связь половых извращений с проституцией очевидна и из того, что различные виды их называли по именам гетер, которые всего больше их практиковали. Примерами могут служить: по имени гетеры Синопе (Гезихий IV, 32), по имени Кирены (Гезих. II, 557); аттическое обозначение известных половых наклонностей, по имени одноименной гетеры (Гезихий IV, 5).
В то время считалось вообще общепризнанным, что проститутки существуют главным образом для удовлетворения всех необычных похотей, как это открыто высказывает Демосфен, когда определяет сущность проститутки в том смысле, что она отдается за деньги всем для всякого рода половых наслаждений (Демос ф. 1382), причем она сообразуется, по словам Филострата (Ер. 68) с размером уплаченной суммы. Особенно доказательно одно место у Ювенала (X, 238–239), где он говорит о некоей Феллатрикс Фиале:
…tantum ortificis valet halitus oris.
