(Карион. – Так делают и некоторые мальчики, говорят нам – не из дружбы, а ради денег.
Хремшос. – Честные так не делают, только развратники. Разве честные требуют когда-нибудь денег?
Карион. – А что же другое?
Хремилос. – Один – свору охотничьих собак, другой – благородного коня.
Карион. – Да, денег они все же стыдятся требовать, и, однако, они только прикрывают позор красивым именем.)
Действительно, любовники часто старались расположить к себе мальчиков такого рода подарками, как различные животные: голуби, утки, павлины, куры, лошади, охотничьи собаки и т. п. Рулэ[1201] описывает несколько рисунков на вазах с изображением педерастов, передающих такие подарки своим возлюбленным мальчикам. Из таких отношений затем без всякого принуждение развилась собственно проституция. Стратон из Сардеса описывает зто в весьма характерной эпиграмме (Anthol. Palatin. XII, 212):
(Боже, что означают твои слезы, чего ты так печален? Скамей, мальчик, что с тобой и чего ты желаешь. Ты протягиваешь мне руку, ладонь – о горе! Ты просишь, следовательно, денег? Кто научил тебя этому? Ты не удовлетворяешься более печеньями, медовыми пряниками и орехами, которыми я давал тебе играть, ты думаешь о деньгах и барышах. О, проклятие тому, кто научил тебя этому и отнял у меня твою любовь).
Вполне развитую мужскую проституцию Эсхин определяет (с. Tim. 52), как «добровольную отдачу себя многим за вознаграждение». Ксенофонт дает аналогичное определение (Memor. I, 6, 13).
Как обширна была такого рода проституция уже в 5-м веке, видно из произведений Аристофана, который очень наглядно описывает приставание уличных проституированных мальчишек к мужчинам «с сладкими нашептываниями», чтобы вступить с ними в связь («Облака», 972–974). Знаменитая речь Эсхина против Тимарха, относящаяся к VI веку до Р. X., которой мы обязаны большей частью известных нам подробностей по этому вопросу, посвящена исключительно педерастической проституции. В эллинскую эпоху произошла перемена во взглядах на идеал мужской красоты, причем они стали особенно благоприятны развитию известной категории мужской проституции, именно кинедизма. В. Хельбиг[1203] следующим образом описывает всеобщую эффеминацию мужчин:
«В Александровскую эпоху входит в моду брить лицо и место бородатых греков занимает поколение с гладкими щеками, которое заботится о том, чтобы искусственно сохранить призрак юношеской нежности лица. Туалетные искусства, окрашивание волос в светлую краску, искусственные украшение волос, разрисовывание бровей, приготовление тонких косметических средств и мазей – все это культивируется с большой тщательностью. Не только женщины, но и мужчины стараются при помощи таких средств прийти на помощь природе. Деметрий из Фалерона красил свои волосы и румянился, чтобы иметь – как выражается Дурис из Самоса (Атен. XII, стр. 524 D) – веселый и нежный вид. Таким образом, в массе греки того времени были изнеженны и женственны (Клеарх у Amen. XV, 687а).
