Среди проституированных лиц мужского пола различаются две категории, высший и низший класс. К первому принадлежали, прежде всего, музыкально-образованные проституированные мальчики, как цитристы и лирники,[1211] танцоры и актеры[1212] и т. п.
Особую категорию мужской проституции представляли кастрированные жрецы Кибелы и сирийской богини, так называемые «галлы» поведение которых описали главным образом Лукиан в своем сочинении о «сирийской богине» и Апулей (Метам. VIII, гл. 26–30). Выше (стр. 86–87) мы уже сказали все существенное об этих странствовавших по всей римской империи кинедах…
Бичуемая уже Аристофаном проституция рожденных свободными мальчиков, даже из знатных фамилий, встречалась во времена империи довольно часто. Петроний подробно описывает (Сат. 85–87) способ соблазнение таких мальчиков старшими мужчинами и из его описание видно, что даже сыновья знатных отцов продавали себя за подарки и что мальчики в школах взаимно поощряли друг друга к такой проституции, так что этих рафинированных юношей уже незачем было развращать. На это жалуется также поэт Тибулл (I, 4, 57–62):
(Перев. TF. Binder).
Он говорит о том, что теперь «мальчики уже рано привыкают требовать даров» и горько упрекает (I, 9) мальчика Маратуса, которого соблазнил золотыми подарками более богатый любовник, за продажную любовь.
Систематическим соблазнителем свободных юношей был, по описанию Тацита (Annal. VI, 1), император Тиверий, а в oxyrhynchos papyri (III, стр. 147–151) находится очень интересная речь одного александрийского адвоката против высшего египетского сановника, Максимуса, который соблазнил красивого юношу из хорошей семьи и сделал его настоящей мужской метрессой.[1213]
Наконец, мы должны упомянуть еще о последней категории проституированных мужчин, которая в древности несомненно была так же многочисленна, как и теперь, а именно о таких мужчинах, которые, не будучи сами гомосексуалистами по своим наклонностям, занимались проституцией, как легким промыслом или же хотели себе добыть средства для роскошной и развратной жизни. Приобретенное же развратом они обыкновенно потом прокучивали с проститутками. Прототипом таких гетеросексуальных кинед служит Тимарх, против которого направлена известная речь Эсхина. Последний между прочим говорит о Тимархе:
«Что сказать о молодом человеке, который оставляет отчий дом, проводит ночи в чужих домах, отличаясь от других своим видом, участвует в дорогих ужинах, за которые он ничего не вносит, имеет флейтщиц и самих дорогих проституток, играет в кости и ни за что сам не платит, а все за него платит другой? Разве [это еще нужно объяснять? Разве не очевидно, что кто предъявляет к другим столько требований, неизбежно и сам должен доставлять известные удовольствие тем, которые тратят на него деньги! Клянусь Зевсом, я не знаю как выразиться мягче о твоем презренном поведении… Он обнаружил такую похотливость к женам свободных мужей, как еще никогда никто другой… Он был изобличен, что получил от Лейконида, шурина Филотадеса, через актера Филемона 20 мин, которые он в короткое время прожил с проституткой Филоксети».[1214]
2. Места для мужской проституции. – Место для «отлета» или «прогулки» проституированных мужчин находилось обыкновенно в древних городах там же, где и для проституток, т. е. в Афинах, например, в Керамикосе (Атен. VI, 258 с), в Риме – vicus Tuscus (Плавт, Curculio, IV, 1). Затем для завязывание знакомства и сношений служили также места собраний мужчин, как аптекарские лавочки,[1215] лавочки для мазей,[1216] парикмахерские,[1217] лавочки для игры в кости и других игр,[1218] меняльные лавочки, мастерские, бани, школы, гимназии и палестри, театры и храмы.
Для практики педерастической проституции выбирались большей частью очень уединенные, темные, глухие места (Aesch. с. Tim. 82). Поэтому в Афинах кинеды и их клиенты нередко посещали ночной порой темные уголки Пникса (Платон, Symp. 271 в, Aesch. с. Tim. 81, 82), а в Риме для этой цели особенно охотно пользовались расположенными за городом дорожными перекрестками (Ювен. IX, 112).
