Излюбленными фигурами греческой поэзии являются нежные юноши с молочно-белым цветом кожи, розовыми щеками и длинными мягкими локонами. Подобно тому, как Клеитос, товарищ Александра, вызывал удивление своим белым цветом лица, Бион превозносит белоснежную кожу Адониса (Атен. XII, 532 с.; Бион idyll. I, 7, 10). Павзаний (III, 19, 4) говорит о Гиакинтосе Линия, что художник изобразил юношу слишком нежным, чтобы тем самым намекнуть на любовь к нему Аполлона».
Предпочтение эффеминированных мужчин можно также доказать и в более поздней живописи Нижней Италии на вазах и стенных картинах. Это та именно эффеминированная греческая культура, которая на повороте третьего и четвертого столетие до Р. X. перенесена была в Рим, где проституция мальчиков сейчас же распространилась, «как чума»,[1204] так что уже в то время красивый мальчик оплачивался дороже, чем иной крестьянский двор.[1205] Уже Плавт описывает в одном приведенном выше (стр. 215) месте из «Curcullio» поведение профессионально-проституированных мужчин в Риме, против которых уже в 169 г. до Р. X. понадобились специальные законодательные меры (так назыв. «Lex scantinia»). Тем не менее, под влиянием тесной связи с греко-восточным культурным миром, в последние десятилетие республики и во времена империи гомосексуальная проституция приняла такие размеры, что она так же давала себя чувствовать в общественной жизни, как и женская, тем более что большинство императоров поощряли разврат с мальчиками по собственной наклонности к нему. Апогея он достиг в начале третьего столетия после Р. X., во время Гелиогабала (217–222 п. Р. X.).
От римлян гомосексуальная мужская любовь, а вслед за ней и мужская проституция в свою очередь проникла, как светский обычай, в новозавоеванные провинции. Чрезвычайно интересное тому доказательство представляет одно мало известное место из «Bartfeinde» императора Юлиана, где он рассказывает, что у кельтов и германов знают только «богиню брака Афродиту и опьяняющего бога Диониса», первую – для брачных целей и произведение потомства, а второго, – чтобы по возможности больше пить. Но вот туда бежал каппадокиец, воспитанный в Антиохии, где он научился сношениям не с женщинами, а с мужчинами. Он велел доставить из Антиохии в Галлию массу танцоров и многих других представителей мужской проституции, которые возбудили здесь всеобщее внимание и казались «точно бешенными».
Что мужская проституция продолжала существовать до конца империи, видно из замечание жившего во второй половине IV века после Р. X. историка Аврелия Виктора, что, несмотря на запрещение императора Филиппа Арабса (250 лет по Р. X.), разврат с мальчиками нисколько не уменьшился в его (Виктора) время, хотя он больше держится в тайне (De Caesaribus 28, 6–7).
К концу империи мужская проституция получила особый оттенок, благодаря введению восточного обычая, евнухов, который именно в это время играл достойную внимание роль в общественной жизни, несмотря на прежнее запрещение его Домицианом (Светон. Domit 7) и Александром Севером (Ламприд. Alex. Sever. 23 и 44).,[1206][1207] Наибольшего влияния он достиг, как известно, в восточной части римской империи.
От этого краткого наброска о ходе развитие античной мужской проституции мы перейдем к более детальному рассмотрению ее главнейших частностей и особенностей.
1. – Рекрутирование. – Так как в древности проституирование свободных от рождения мужчин подвергалось строгим наказаниям, то главный контингент для мужской, как и для женской проституции должны были доставлять рабы и военнопленные, а также чужестранцы.
Среди последних к старейшим представителям мужской проституции, несомненно, принадлежали так называемые «кинеды», странствующие шуты, которые в публичных местах или близ винных лавок предавались развратным танцам под аккомпанемент соответственных песен. Райх[1208] метко сравнивает их роль в греческом культурном мире с ролью гадитанийских музыкантш, этих типичных представительниц бродячей проституции. Петроний (Сат. 23) описывает выступление такого кинеда вместе с цимбалисткой (cymbalistria) и говорит о нем: «Тогда пришел кинед, в высшей степени нелепая фигура, поистине достойная этого дома. Он складывал руки, визжал и произнес затем следующее изречение». Его пошлая песня[1209] чрезвычайно наглядно рисует развратные танцы и движение кинед, которые обыкновенно – как это имеет место и у Петрония – соединяли с этим гомосексуальную проституцию. Таким образом слово «кинед» стало равнозначащим с «мужской проституцией», и притом не только в том смысле, в каком мы обыкновенно теперь понимаем – в смысле проституированных лиц, играющих пассивную роль, – но и в смысле активной роли. Такой проституцией занимается, например, и упомянутый выше кинед у Петрония.
