Вера в демонов и ересь составляют две исходные точки средневекового религиозно-полового безумия. Обе приобрели свой специфически христианский характер в первые века римской империи, когда с одной стороны процветала вера в одержимых бесом, а с другой – ересь гностиков и манихеев, и когда была еще также в полной силе идея о борьбе между Иисусом и сатаной. Достойно внимания, что среди женщин, из которых Иисус изгнал злых духов, вполне определенно называют проститутку, Марию Магдалину, которую Он освободил от «семи бесов» (Лук. 8, 2), что служило, вероятно, выражением особенной интенсивности ее плотских вожделений и половой деятельности. Вскоре каждая община имела уже таких заклинателей бесов и христиане, несмотря на развитие «величественного «монотеизма», в жизни «все беспомощнее погружались в пропасть мира духов». Уже очень рано в вере в диавола и в ереси на первый план стали выступать половые представления. Первые зачатки сатанизма сказываются во взгляде на дьявола, как на обезьяну Бога, которая подражает божественному. Уже Тертуллиан полагает (de praescript. haeret. 40), что сатана во время служение идолам подражает таинствам, крестит своих верующих и отмечает их, а когда в заключение имеет место развратная оргия, принимает участие в половом разврате. Вера в «любовную связь с дьяволом», т. е. в половые сношение дьявола в образе женщины или мужчины, с мужчинами и женщинами, коренится в первобытном веровании в coitus демонов и духов с людьми, например, Емпузы в греческих народных верованиях и Лилит в иудейских. По Юстину и Лактаниию, Августин допускал возможность такого смешение демонов с людьми (De civit. Die XV, 22), а когда крестоносцы познакомились с магометанскими «Ginne» в начале XIII-го столетия, западные страны внезапно наводнены были многочисленными рассказами о любовных похождениях демонов и фей. Даже Фома Аквинат признал существование этих развратных дьявольских существ и их сношение с женщинами (Comment ad. Jes. 40), которые он представлял себе таким образом, что демон обладает способностью принимать телесную форму, причем он сначала отдается мужчине, как «Succubus», а воспринятое таким образом во время сношение мужское семя переносит затем женщине, с которой соединяется в виде «Incubus». На тайных оргиях дьявол являлся также в образе различных животных (черного кота, козла, собаки, лягушки, жабы), чтобы принять присягу на верность и затем предаться половым сношениям.
Как дьявол с одной стороны, так христианские еретики с другой доставляли народной вере вымышленный в большинстве случаев материал для ее сатанинских порождений» Еретическим сектам гностиков и манихеев приписывали «дьявольский союз» и «культ дьявола». То, в чем язычники первоначально упрекали христиан, – что их богослужение есть безбожие и представляет тайный разврат, что они поклоняются ослиной голове или гениталиям своего верховного жреца, что они во мраке предаются отвратительному разврату-все эти басни христиане впоследствии усвоили, чтобы воспользоваться ими против своих братьев сектантов. Многие частности средневекового сатанизма по происхождению своему относятся именно к этому времени и возникли путем противоположного и ложного толкование безобидных собственно явлений. К сатанинским представлениям уже очень рано относили также сношение с проститутками, которые манихеи должны были предпочитать брачному состоянию. Первого еретика, осужденного за колдовство в Трире в 385 г. по Р. X., испанца Присциллиануса, обвиняли, между прочим, и в том, что он ночью сходился с развратными девушками, причем будто бы совершал свои молитвы нагишом.
О христианской секте мессалийцев или евхетов, живших главным образом в Антиохии, Епифаний (Haeres. 80) сообщает, что часть из них поклоняется сатане и потому они называются также сатаниапцами. От византийца Михаилла Иселлоса мы узнаем, что сатанианцы эти существовали еще в XI веке, почитали «Сатанаеля», а Сына Божьяго проклинали во время своих оргий, причем к ним являлись и демоны и тогда они совершали будто бы отвратительнейшие садические и мазохические акты (половое смешение без всякого различия, в темноте, вместе с копрофагией и умерщвлением детей), чтобы изгнать из души ее божественные составные части и таким образом превратиться в добычу демонов.
Гностико-манихейские секты средних веков, носившие различные названия, как кафары, павликиане или паулициане, болгары (по-французски «Bolgres» или «Bougres») подвергались аналогичным обвинениям, так же, как и вальденсы, штедингенцы и тамплиеры. Все эти обвинения, собранные в отдельности между прочим Солданом и Дюлором, по существу, одни и те же и сводятся к обвинениям в диких половых, гетеро– и гомосексуальных оргиях, в садически-мазохической форме, связанных с празднованием «сатанинской мессы» или «черной мессы» и «шабаша ведьм».
