В виду упомянутой нами выше позиции христианства по отношению к женщине, которую оно называет «вратами дьявола», искушение через посредство женщины должно было быть для аскета теолога равнозначаще с искушением через посредство дьявола; женщина приобретала в его глазах дьявольские черты, по существу своему полового характера. От дьявола происходят тайные чары женщины, врожденное сладострастие и чувственность которой обосновываются вполне теологически в «Malleus maleficarum». В этом пользующемся дурной славой произведения завершается систематическое «обострение веры в ведьм, как относящейся исключительно к женскому полу, как заключительной стадии продолжавшегося веками, полного теологических предрассудков развития. Отныне одну только женщину, как вызывающую похоть соблазнительницу и в то же время как объект безграничной похоти, главным образом, следовательно, как проститутку, считают существом, имеющим связь с магией, колдовством и со всякой вообще дьявольщиной и ересью. Представление это, как мы видели, восходит вглубь времен до первобытного христианства. Уже Симон Маг, «первый архиеретик» и «антиапостол», обязан будто бы своими идеями и своим «высшим разумом» связью с проституткой, купленной на рынке в Тире. У Грегора фон Тура упоминается проститутка и пророчица, зарабатывавшая ежедневно своим искусством много золота и серебра, но, как нашел епископ вердюнский, скрывавшая в себе «нечистого духа». И если, как символ этой связи между учением о ведьмах и проституцией, во главе «безумных дев» страсбургского Мюнстера изображается одержимая нечистым демоном ведьма, то связь эта, согласно исследованиям Иоганна Франка, оправдывается и этимологически, потому что слово «Нехе» (ведьма) имеет связь с «hagat», что означает распутная женщина, а история культуры указывает на связь между музыкантшами, актрисами и колдуньями. В самом деле, сводницы и проститутки издавна пользовались славой, что они с особенной ловкостью и утонченностью умеют приготовлять и преподносить различные любовные и антилюбовные средства, волшебные и любовные напитки, а-также применять чары любви путем заговора и колдовства; им приписывалось также искусство превращать честных молодых девушек в жадных к деньгам проституток. Согласно средневековым представлениям, в этих делах всегда принимал участие дьявол. «Дух, с которым связывается менада, должен служить советом и помощью; подобно тому, как он прежде был мастером в приготовлении кушанья, он теперь становится сводником, а сама ведьма является «хитрой, ловкой смелой и опытной посредницей. Связь эта сохранилась и до настоящего времени; проститутка и теперь еще является самой преданной приверженицей всевозможных суеверных и волшебных представлений и в пожилом возрасте часто прибегает к магическим средствам для любовных целей. В Лиссабоне, например, и теперь еще держится в полной силе среди проституток средневековый предрассудок, что бордельные кварталы, так называемые «Juderia» и «Моп resia», представляют настоящие «гнезда ведьм»; их посещают многочисленные женщины и молодые девушки, чтобы там, в узких и грязных улицах, в трущобах, поручать проституткам и сводницам варить для них оказывающие желанное действие любовные напитки. Квартиры этих мегер, совершенно как при черной мессе, украшены скелетами, черепами, жаровнями и другими страшными орудиями колдовства, сами же они применяют все средства средневековых ведьм. Так, в 1901 году некая Козилд а завлекала в свой дом маленьких детей и острым ножом вскрывала у них на руке кровеносные сосуды, чтобы собрать их кровь обладающую, согласно старому поверью, особенно волшебной силой. Аве – Лаллеман говорит о «многочисленных трущобах, в которых в особенности старые сводницы и отставные проститутки эксплуатируют грубое невежество, многовековое суеверие и безумную жажду наслаждений».
Но исследователь, стремящийся найти конечные, причины обоих явлений сейчас же натыкается еще и на другую связь между верой в ведьм и проституцию: на присущий обеим диописееский элемент.
