По заслуживающему доверие подсчету нюренбергского бюргерского население в конце 1449 года, на 1000 взрослых мужчин приходилось не менее 1168 взрослых женщин. Но и среди низших классов (слуги, ремесленные подмастерья и служанки) преобладал женский пол. Если соединить обе эти категории в одну, то на 1000 мужчин приходилось даже 1207 женщин. Аналогичное отношение существовало также в Базеле в 1454 году. В Ст. Албанском и Ст. Леонардском приходах на1000 человек мужского пола старше 14 лет приходилось 1246 лиц женского пола того же возраста. В Франкфурте-на-Майне подсчет больше половины взрослого население дал в 1385 году 1100 женщин на 1000 мужчин, что составляет минимальную цифру, так как избыток женщин на все взрослое население по всей вероятности, был еще гораздо значительнее.
Уже один этот факт громадного избытка женщин объясняет существование «женского вопроса» в средние века, и притом еще гораздо более жгучего, чем теперь. «Как незначительны, как ничтожны по сравнению с массовой нуждой женщин средних веков, должны казаться нам страдания, которые стремятся исцелить в этой области старание наших современников» (Бюхер). Ибо социальные бедствие женщин обусловливались не одним только громадным избытком женщин по сравнению с мужчинами; прежде всего, они были последствием достаточно охарактеризованной нами в предыдущей главе ложной и бессмысленной половой этики и двойственной морали, господство которых вызвало «нравственное унижение и уничижение женщины, грубее которого едва ли можно себе представить». Лишь ренессанс и реформация положили начало новой оценке женщины и борьбе с гибельной двойственной моралью, которая, однако, и до сих пор не увенчалась еще победой. Но теперь мы, по крайней мере, знаем, что ясно сознанная цель заключается в следующем: достигнуть свободного взгляда на половую жизнь с чисто биологической и социальной точки зрения, и притом при самодеятельной помощи со стороны женского пола; вместе с прогрессирующим самоосвобождением женщины, вместе с достойной удивление борьбой ее за свободу, за свои человеческие права и за признание ее личности, постепенно исчезнет также и «двойственная мораль».
Благодаря численному преобладанию женщин в средние века и получавшемуся вследствие этого излишку незамужних женщин, женская конкуренция должна была давать себя чувствовать во многих областях и должна была вызвать со стороны теснимых ими мужчин меры противодействия, как например, принципиальное исключение женщин, по крайней мере, из цеховых промыслов. Но тенденция к вытеснению женского труда могла вполне осуществиться лишь в 17 столетии. До того железная необходимость всех жизненных условий вынуждала также и женщин принимать ревностное участие в работе в промыслах и индустрии. Разумеется, что в то время, безусловно, преобладали наемные работницы, между тем как самостоятельное ведение промысла женщинами хотя и встречалось, но принадлежало скорее к исключениям. Особенно многочисленны были женщины, работницы в текстильной индустрии. Затем женщины работали в качестве портних, белошвеек, прачек, плетельщиц корзин, работниц, изготовлявших свечи и веники, торговок яйцами, плодами, сыром и т. д. Плата работниц вследствие большого наплыва рабочих женщин была очень низка. Нужда гнала женщин к занятиям и в таких профессиях, которые по всему своему характеру уже имели известное отношение к проституции. Сюда принадлежат банщицы, женщины – цирюльницы и служившие в кабаках.
Достойно внимание – в виду существующей еще и теперь причинной связи между профессией прислуги и проституцией – большое число женской прислуги в средние века. По Бюхеру, процент слуг и служанок в Нюрнберге в 1449 году был довольно высок (18,6 %), но слуги, под которыми нужно разуметь также цеховых подмастерьев и учеников, составляют относительно самую незначительную часть среди служащего население (7,8 %); число женской прислуги, напротив, гораздо больше (9,9 %), так что на 100 слуг приходится 128 служанок или 1 слуга приходится на 13 бюргеров, а одна служанка на 10 лиц. Для сравнение Бюхер приводит подсчет население от 1875 года, по которому число мужской и женской прислуги в Франкфурте составляет вместе только 11,37 % всего население.
Наконец, на весьма бедственное состояние женщин средних веков указывают также многочисленные учреждение для призрения беднейших одиноких женщин, «Божьи дома» и «учреждение Бегин», носившие названия: «Seelhauser», «Maidehauser», «Convente», «Begelhauser», «Einungen», «Sammlungen» и т. д. Почти все они основаны между 1250 и 1350 г. и в них находила приют значительная часть женского населения; так, например, в одном Франкфурте (при 9000 населения) 6 % взрослых женщин. В 15 веке организация Бегинских общин сильно изменилась к, худшему, так что сестры поставляли не малый контингент проституток, и в официальных актах их ставят на одну доску с публичными женщинами.
