Но пауперизм, как благоприятный момент для развитие в средние века проституции, несомненно, далеко уступает в своем значении весьма распространенным тогда во всех странах бесчинствам так называемых «вредных людей», субъектов, которые, по меткому выражению Николая Гагена, городского писаря Аугсбурга от 1362 года, «много поглощают и ничего не приобретают, все воры и помощники воров», т. е. людей без определенных средств к жизни, существование которых было возможно только благодаря нищенству, всякого рода непозволительным уловкам, воровству и другим преступным актам, а также last not least благодаря проституции. В «Achtbnch» (проскрипционные списки) города Аугсбурга от 14-го века, в различных списках «вредных людей» мы имеем наглядную картину характера и состава этого класса, из которой очевидна также тесная органическая связь между преступлением и проституцией. Связь эта в своей средневековой форме-достаточно вспомнить образовавшийся в то время общий жаргон жуликов и проституток-продолжает существовать и до сих пор, как это доказывают фундаментальные исследование Аве-Лаллемана. Все относящиеся сюда более или менее преступные элементы имеют прямую, пли косвенную связь с проституцией. Как таких вредных людей, аугсбургский Achtbuch называет: воров и их укрывателей, карманщиков, разбойников («Abreiszer». «Abbrecher», «Pfadhucbe»), различного рода Шуллеров, («Scholdrer», «Vierkarter», «Funfler», «Коррег»), нищих, странников («Semner» ж «Giber»), мошенников («burenderratter») и других обманщиков, спекулянтов на религиозное легковерие, как прорицателей, заклинателей духов, мнимых священников и монахов, называющих себя пилигримами, сводников, сутенеров, сводниц, банщиков, массажисток и мн. др. В средневековом Лондоне они составляли большую часть «потаскух» (night-walkers), главной квартирой которых служили тайные бордели, так что Эдуард Т, чтобы положить предел бесчинствам тесно связанной с проституцией преступности, установил в конце 13-го века строгий надзор за этими проститутками и их преступными связями, а в 1282 г. велел устроить для них особую тюрьму в улице Корнгил.
Число таких антисоциальных элементов население в средневековых городах, если принять во внимание относительно небольшое число жителей, было довольно велико. Так, например, Аугсбург, при 18000 жителей насчитывал в среднем несколько сот вредных людей ежегодно. Это объясняется в особенности постоянной текучестью именно этих элементов, непрерывным притоком и оттоком их. Таким образом «вредные люди» совпадают большей частью с так называемыми «странниками» или вагантами. Громадное возрастание их числа составляет характерную черту средних веков, потому что оно находилось в прямой связи с средневековой системой наказания, с проскрипцией и изгнанием.
«Действие этой системы уже само по себе должно было все снова приводить в движение громадные массы людей и делать опасных людей еще более опасными. Если при проскрипции и изгнании слово даже бывало иной раз хуже самого дела; если многие вскоре снова могли вернуться на родину, а на возвращение других смотрели сквозь пальцы, то в первую минуту они все же всепопадали в водоворот и подвергались самому худшему соблазну. Для людей же неимущих, оторванных таким образом от своей профессии и круга знакомых, а быть может еще кроме того заклейменных или же вообще отмеченных каким-нибудь изуродованием, вырваться из этого водоворота было почти невозможно, даже при самом большом желании – не говоря уже о том, что желание это, конечно, не всегда бывало налицо. Нужда вызывала новые проступки и новые преступления, что опять-таки приводило к необходимости переменить место, и так дальше. Бесспорно, очень удобно было избавиться от преступника, просто прогнав его; в данный момент это требовало мало денег и еще меньше размышлений. Тем не менее, это была крайне близорукая политика, которая, в конце концов, сама себя наказывала, как и всякий вообще бездушный эгоизм. Таким путем создавалось многочисленное, бездомное, не связанное ни с какой профессией или занятием население, которое, беспокойно гонимое с места на место, смотря по наклонностям и встречавшимся случайностям, присоединялось к крупным или мелким разбойникам, лишавшим безопасности проезжие дороги, к нищим или бродягам. Они доставляли главнейший материал для класса преступников в городах, преимущественно больших».
