Итак, Марий, отпраздновав триумф, распустил, согласно с установленными порядками, свою армию и вступил на путь, указанный примером Гая Гракха; путь этот заключался в том, чтобы достичь верховной власти, используя существующие государственные должности. Для этого Марий нуждался в поддержке так называемой народной партии и ее тогдашних вождей, тем более что победоносный полководец не обладал сам качествами и опытом, необходимыми для господства при помощи уличной толпы. Таким образом демократическая партия после долгого периода ничтожества внезапно снова приобрела политическое значение. В течение длительного промежутка времени от Гая Гракха до Мария эта партия сильно упала. Недовольство сенатским управлением было, правда, теперь не меньше, чем тогда. Но многие из тех надежд, которые раньше привлекали к Гракху самых верных его приверженцев, теперь были признаны иллюзиями. Кое-кто догадывался, что гракховская агитация приводит к результатам, неприемлемым для очень многих из недовольных. Да и вообще за двадцать лет мелкой травли и интриг значительно ослабели и заглохли то воодушевление, та непоколебимая вера и нравственная чистота стремлений, которые отличают начальные периоды революций. Но если демократическая партия не была уже тем, чем она была при Гае Гракхе, то вожди ее в это время стояли настолько ниже своей партии, насколько Гай Гракх в свое время был выше своих приверженцев. Это было в порядке вещей. Пока во главе партии не появился опять человек, который дерзнул бы по примеру Гая Гракха овладеть верховной властью, вожди партии могли лишь играть роль временных затычек. Это были политические новички, в которых кипела молодая кровь; составив себе репутацию горячих голов и популярных ораторов, они потом переходили с большей или меньшей ловкостью обратно в лагерь правящей партии. Или же это были люди без состояния и влияния, им нечего было терять, в большинстве случаев почетная карьера была для них закрыта. Из личного озлобления или просто из желания пошуметь эти люди специально занимались тем, что старались досаждать правительству и всячески препятствовать ему. К первой категории принадлежали, например, Гай Меммий и известный оратор Луций Красс.Оба они сначала стяжали ораторскую славу в рядах оппозиции, а затем использовали эту славу в качестве ревностных приверженцев правительства.
Но самыми видными вождями партии популяров в это время являлись люди, принадлежавшие ко второй категории. Таким был Гай Сервилий Главция, которого Цицерон прозвал римским Гиперболом. Это был грубый человек самого низкого происхождения, циничный уличный краснобай, но деятельный и даже внушавший страх своим дерзким остроумием.
Второй из них, Луций Аппулей Сатурнин, превосходил своего товарища и дарованием и моральными качествами. Даже по отзывам врагов Сатурнин был пылким оратором, умевшим увлекать своих слушателей, и во всяком случае он не запятнал себя низким своекорыстием. В бытность его квестором сенат устранил его от управления хлебным ведомством, которое по установившемуся обычаю входило в ведение квестора. Это было вызвано не столько плохим ведением дел со стороны Сатурнина, сколько желанием передать эту популярную в то время в Риме должность вождю правительственной партии Марку Скавру, а не неизвестному молодому человеку, не принадлежавшему к числу правящих семей. Обида заставила пылкого и честолюбивого Сатурнина перейти в лагерь оппозиции. Он с избытком отплатил за нее, будучи в 651 г. [103 г.] народным трибуном. В то время одна за другой всплывали скандальные аферы. Сатурнин публично рассказал на форуме, к каким подкупам прибегнули в Риме послы царя Митридата. За эти разоблачения, в высшей степени позорящие сенат, отважный трибун чуть не поплатился жизнью. В 652 г. [102 г.], когда победитель Нумидии Квинт Метелл добивался должности цензора, Сатурнин поднял против него народную толпу и осаждал его на Капитолии до тех пор, пока его не освободили всадники, причем дело не обошлось без кровопролития. В отместку за это цензор Метелл пытался при проверке сенаторских списков с позором изгнать из сената Сатурнина и Главцию. Попытка не удалась только по оплошности сотоварища Метелла. Главным образом, благодаря Сатурнину была назначена чрезвычайная судебная комиссия по делу Цепиона и его товарищей, несмотря на сильнейшее сопротивление правительственной партии. Он же провел в 652 г. [102 г.] вопреки этой партии вторичное избрание Мария консулом, вызывавшее горячие протесты. Сатурнин был, несомненно, самым энергичным врагом сената и самым деятельным и красноречивым из вождей народной партии после Гракха. Но вместе с тем он больше всех своих предшественников был склонен к насилиям и неразборчив в средствах. Он всегда был готов вынести борьбу на улицу и бить противника не словами, а дубинами.
