Друз разработал проект отнять у всадников право участия в судебных комиссиях в качестве присяжных и вернуть это право сенату. Для того, чтобы сенат мог справиться с новыми задачами, предполагалось увеличить его состав тремястами новых членов. Кроме того, Друз предлагал учредить особую уголовную комиссию для судебного преследования тех присяжных, которые провинились — или окажутся виновными в будущем — во взяточничестве. Этим достигалась ближайшая цель Друза — лишить капиталистов их политических привилегий и привлечь их к ответственности за совершенные ими беззакония. Однако предложения и замыслы Друза этим не ограничивались. Его предложения носили не случайный характер, а включали обширный и продуманный план реформ. Он предлагал далее увеличить раздачу хлеба, а расходы на это покрывать постоянным выпуском соответствующего количества медных посеребренных денариев наряду с настоящими серебряными; кроме того — отвести под колонизацию для римских граждан все нерозданные еще пахотные земли в Италии, а именно, государственные земли в Кампании и лучшую часть Сицилии; наконец, он самым определенным образом обязался перед италийскими союзниками уравнять их в правах с римскими гражданами. Таким образом мы находим здесь у аристократии те же идеи реформ и стремление опереться на те же силы, что у Гая Гракха. Удивительное, но вполне понятное совпадение. Естественно, что как тирания в борьбе против олигархии, так и олигархия в борьбе против денежной аристократии опиралась на оплачиваемый и в известной мере организованный пролетариат. Если раньше правительство считало прокормление пролетариев за счет казны неизбежным злом, то теперь Друз задумал использовать это зло, хотя бы временно, в качестве орудия против денежной аристократии. Естественно, что точно так же, как в свое время лучшая часть аристократии согласилась на аграрный закон Тиберия Гракха, так и теперь она охотно шла на все реформы, которые не затрагивали вопроса о верховной власти, а были направлены исключительно на исцеление застарелых общественных язв. Конечно, в вопросе об эмиграции и колонизации аристократия не могла идти так далеко, как демократия, так как господство олигархии держалось, главным образом, на свободном хозяйничании в провинциях, и всякое постоянное военное командование было бы стеснением для нее. Что касается уравнения в правах Италии и провинций, а также плана завоеваний по ту сторону Альп, то они противоречили консервативным принципам. Но государственными землями, латинскими и даже в Кампании, а также Сицилией сенат мог пожертвовать для того, чтобы улучшить положение италийского крестьянства и вместе с тем утвердить свою власть. К тому же, лучшее средство предотвратить в дальнейшем агитацию заключалось в том, чтобы по почину самой аристократии были розданы еще нерозданные земли. Как выразился сам Друз, это ничего не оставило бы будущим демагогам для раздачи кроме уличной грязи и утренней зари. Для правительства, будь то монарх или замкнутый круг правящих семей, было также более или менее безразлично, будут ли права римского гражданства распространяться на все население Италии или только на половину его. Поэтому реформаторы из обоих лагерей должны были одинаково считать, что целесообразное и своевременное распространение прав римского гражданства предотвратит опасность повторения в более широком масштабе восстания во Фрегеллах. Попутно реформаторы должны были искать для своих замыслов союзников среди многочисленных и влиятельных италиков. Как ни расходились обе большие политические партии по своим взглядам и целям в вопросе о верховной власти, но в выборе средств и по своим реформаторским тенденциям лучшие люди обоих лагерей во многом сходились между собой. Подобно тому, как Сципиона Эмилиана можно причислить одновременно к противникам Тиберия Гракха и к друзьям его планов реформы, Друза тоже можно считать в такой же мере продолжателем и учеником Гая Гракха, как и его противником. Между обоими высокорожденными и благородными духом юными реформаторами больше сходства, чем может показаться на первый взгляд; и по своим личным качествам оба они были способны возвыситься над густым туманом партийных интриг и в основном сойтись в чистой атмосфере своих патриотических устремлений.
