В действительности на безоблачном небе скоро собрались для консерваторов новые тучи. Положение в Азии принимало все более грозный оборот. Государство уже сильно пострадало от того, что революция Сульпиция задержала отправку армии в Азию. Дальнейшую задержку нельзя было допустить ни в коем случае. Сулла рассчитывал, что, уезжая в Азию, оставит в Италии надежную охрану олигархии в лице консулов, выбранных по новым правилам, а главное, в лице армий, занятых еще в Италии подавлением остатков восстания. Однако на консульских выборах в комициях не прошли кандидаты, выставленные Суллой; наряду с Гнеем Октавием, преданным сторонником оптиматов, вторым консулом оказался Луций Корнелий Цинна, один из решительнейших представителей оппозиции.
Надо думать, что выбор Цинны был, главным образом, делом партии капиталистов, которая таким способом мстила автору закона о проценте. Узнав о неприятном исходе выборов, Сулла заявил, что с удовольствием видит, как граждане пользуются своим конституционным правом свободы выборов, и ограничился тем, что взял с обоих консулов клятву в верном соблюдении существующей конституции. Что касается войск, то, главным образом, важна была северная армия, так как кампанская армия большей частью назначена была к отплытию в Азию. Командование северной армией было по предложению Суллы передано народным постановлением верному другу Суллы Квинту Руфу. Прежний начальник ее Гней Страбон был отозван под благовидным предлогом. Отозвание Страбона объяснялось также тем, что он принадлежал к партии всадников и своим пассивным поведением во время сульпициевской смуты доставил аристократии немало тревожных минут. Руф прибыл в армию и принял командование вместо Страбона. Но уже через несколько дней новый начальник был убит своими солдатами, и Страбон снова занял только что покинутый пост. Страбона считали подстрекателем этого убийства. Несомненно, что он был человеком, от которого можно было ожидать такого дела; он воспользовался плодами злодеяния и наказал заведомых убийц только словесным порицанием. Для Суллы смерть Руфа и пребывание Страбона на посту главнокомандующего являлись новой и серьезной опасностью. Однако он не сделал ничего, чтобы сместить Страбона. Вскоре после этих событий истек срок консульства Суллы. Новый консул Цинна настаивал на ускорении отъезда Суллы в Азию, где его присутствие действительно было настоятельно необходимо. В то же время один из новых трибунов потребовал Суллу к суду народного собрания. Даже самому непроницательному человеку должно было быть ясно, что против Суллы и его партии подготовляется новая буря и что противники желают его отъезда. Перед Суллой стояла дилемма: довести дело до разрыва с Цинной, быть может, и со Страбоном и снова идти на Рим, или же оставить дела в Италии на произвол судьбы и отправиться в другую часть света. Сулла выбрал второе решение. Что именно побудило его сделать такой выбор: патриотизм или равнодушие, останется навсегда неизвестным. Оставленную в Самнии армию он передал надежному и опытному полководцу Квинту Метеллу Пию. Последний заменил Суллу в качестве главнокомандующего с проконсульской властью в Нижней Италии. Осаду Нолы Сулла поручил пропретору Аппию Клавдию, а сам в начале 667 г. [87 г.] отплыл со своими легионами на эллинский Восток.
Революция с ее постоянно возобновляющимися вспышками держала римское правительство все время в напряженном состоянии и не давала ему передышки. Это было причиной того, что из его поля зрения выпали провинциальные дела вообще и особенно дела на азиатском Востоке. Далекие и невоинственные народы, жившие там, не привлекали внимания римского правительства в такой значительной мере, как Африка, Испания и заальпийские соседи. После совпавшего с началом революции присоединения царства Атталидов, нельзя указать на серьезное вмешательство Рима в восточные дела в течение целого поколения. Исключение составляет образование провинции Киликии в 652 г. [102 г.]; к этому шагу Рим вынужден был чрезмерной наглостью киликийских пиратов, и дело сводилось в сущности только к созданию в восточных водах постоянной стоянки для небольшого римского отряда и флота. Лишь после того, как решительное поражение Мария в 654 г. [100 г.] несколько упрочило господство реставрации, Рим снова стал уделять некоторое внимание событиям на Востоке.
