Образ действия римского сената при смене престолонаследия после внезапной смерти Митридата V показывает, что римский сенат по отношению к Понтийскому царству применял свою обычную политику: держать в руках все более или менее зависимые от него государства. У малолетнего наследника Митридата была отнята Великая Фригия, отданная в свое время его отцу за участие в войне против Аристоника, или, вернее, за полученную от него порядочную денежную сумму, и присоединена теперь непосредственно к римской территории76. Однако, когда мальчик возмужал, сенат совершенно пассивно отнесся к его захватам и созданию огромной державы, для развития которой потребовалось около двадцати лет. Сенат допустил, что одно из зависимых от него государств стало военной державой с более чем стотысячной армией. Он допустил, чтобы это государство заключило самый тесный союз с новым великим царем Востока, ставшим во главе государств внутренней Азии отчасти с его же, сената, помощью. Сенат допустил, чтобы оно захватывало соседние азиатские царства и княжества под предлогами, которые звучали почти как насмешка над плохо осведомленной и отдаленной державой-покровительницей. Он допустил, наконец, чтобы царь этого государства утвердился даже в Европе и повелевал в качестве царя на Таврическом полуострове, а в качестве покровителя — вплоть до македонско-фракийской границы. Правда, в сенате иногда шла речь об этих делах. Однако в конце концов эта высокая коллегия успокоилась в деле о пафлагонском престолонаследии на том, что Никомед сослался на своего лже-Пилемена; очевидно, она не обращала внимания на обман, а, наоборот, была даже благодарна за всякий предлог, позволявший ей отказаться от серьезного вмешательства. Между тем жалобы становились все многочисленнее и настойчивее. Князья таврических скифов, которых Митридат вытеснил из Крыма, обратились в Рим с просьбой о помощи. Те из сенаторов, кто еще не забыл традиционных принципов римской политики, должны были вспомнить, что некогда при совершенно иных условиях вступление царя Антиоха в Европу и занятие его войсками Херсонеса Фракийского послужило сигналом к азиатской войне (I, 685). Они должны были понять, что теперь еще менее могло быть терпимо занятие Херсонеса Таврического понтийским царем.
Наконец, дело было сдвинуто с мертвой точки ввиду фактического воссоединения Каппадокийского царства под властью Митридата. К тому же Никомед Вифинский, который со своей стороны надеялся завладеть Каппадокией при помощи нового лже-Ариарата, но увидел, что его претендент устранен понтийским претендентом, обратился за помощью к Риму. Сенат постановил, что Митридат должен восстановить скифских князей: инертное правление сената так далеко увлекло его от правильной политической линии, что Рим был вынужден теперь, вместо того чтобы поддерживать эллинов против варваров, помогать скифам против своих соратников по культуре. Пафлагония была объявлена независимым государством, и лже-Пилемену Никомеда предписано было покинуть страну. Поставленному Митридатом лже-Ариарату тоже было предписано удалиться из Каппадокии, а так как представители страны отказались от предложенной им свободы, было решено, что народ сам выберет себе царя.
Постановления звучали достаточно энергично. Однако плохо было, что вместо того, чтобы отправить армию, сенат поручил выступить в Каппадокии наместнику Киликии, Луцию Сулле, который с горстью солдат сражался в Киликии против разбойников и пиратов. К счастию, память о былой энергии римлян была лучшей защитой римских интересов на Востоке, чем нынешняя политика Рима, а энергия и ловкость наместника восполнили отсутствие этих двух качеств у сената. Митридат воздержался от сражения и ограничился тем, что склонил великого царя Армении Тиграна, более свободного в своем положении по отношению к римлянам, послать войска в Каппадокию. Сулла быстро объединил свои войска с подкреплениями, прибывшими от азиатских союзников, перешел с ними через Тавр и вытеснил из Каппадокии наместника Гордия вместе с пришедшими ему на помощь армянскими войсками. Это подействовало. Митридат уступил во всех отношениях. Гордий принужден был взять на себя вину за каппадокийскую смуту, и лже-Ариарат исчез. Приверженцы понтийского царя тщетно добивались, чтобы царем был избран Гордий; избран был пользовавшийся большим уважением каппадокиец Ариобарзан.
