Во время мирных переговоров зимой 669/670 г. [85/84 г.] у Делия, на беотийском побережье, напротив острова Эвбеи, Сулла решительно отказался уступить хотя пядь земли. Но он — не без основания — остался верен старому римскому обычаю не увеличивать после победы своих требований и не вышел за пределы поставленных прежде условий. Сулла потребовал возврата всех завоеванных Митридатом и еще не отнятых у него римлянами стран: Каппадокии, Пафлагонии, Галатии, Вифинии, Малой Азии и островов, выдачи пленников и перебежчиков, выдачи восьмидесяти кораблей Архелая для усиления все еще незначительного римского флота и, наконец, уплаты жалованья и поставки продовольствия для армии, а также возмещения военных издержек в очень умеренной сумме в 3 000 талантов. Увезенные на Черное море жители Хиоса должны были быть возвращены на родину; македонянам, стоявшим на стороне Рима, должны были быть возвращены уведенные у них семьи; городам, находившимся в союзе с Римом, — предоставлено известное число военных кораблей. О Тигране, который, строго говоря, тоже должен был быть включен в мирный договор, обе стороны молчали, так как включение его вызвало бы бесконечные осложнения, нежелательные ни одной из обеих сторон. Таким образом за Митридатом оставались все страны, которыми он владел до войны, и от него не требовали ничего унизительного81. Архелай прекрасно понимал, что сверх ожиданий достигнуто много, и большего нельзя ожидать. Поэтому он заключил на этих условиях прелиминарный мир и перемирие и вывел войска из тех городов в Европе, которые оставались еще в руках азиатов.
Однако Митридат не согласился на мир на этих условиях и настаивал на том, чтобы римляне отказались хотя бы от требования выдачи военных кораблей и уступили ему Пафлагонию. При этом он подчеркивал, что Фимбрия соглашается на гораздо более выгодные для Митридата условия мира. Сулла был оскорблен тем, что его предложения ставят на одну доску с предложениями авантюриста, не являющегося должностным лицом римской республики, и кроме того считал, что в своих предложениях дошел до пределов уступчивости. Он прервал переговоры и тем временем восстановил порядок в Македонии, наказал дарданов, синтов и медов, доставил своей армии добычу и приблизился к Азии. Он во всяком случае твердо решил отправиться в Азию, чтобы разделаться с Фимбрией.
Сулла немедленно двинул к Геллеспонту свои стоявшие во Фракии легионы и свой флот. Тогда Архелаю удалось, наконец, добиться от своего упрямого повелителя согласия на условия мира. Впоследствии при царском дворе косо смотрели на виновника невыгодного мира, даже обвиняли его в измене, так что по прошествии некоторого времени Архелай был вынужден бежать к римлянам; они охотно приняли его и осыпали его почестями. Римские солдаты тоже роптали. Причина их недовольства заключалась не столько в понятном возмущении, что варварскому царю, который умертвил восемьдесят тысяч их соотечественников и навлек неслыханные бедствия на Италию и Азию, разрешили безнаказанно вернуться на родину и унести большую часть награбленных в Азии сокровищ. Римские солдаты роптали главным образом потому, что из их рук ускользнула военная добыча, на которую они рассчитывали. Вероятно, и самому Сулле больно было, что политические осложнения помешали ему выполнить его задачу, в военном отношении столь легкую, и заставили его после таких побед довольствоваться таким миром. Однако, согласившись на эти условия мира, Сулла еще раз проявил самоотверженность и дальновидность, с которыми он вел войну. Ибо в самом благоприятном случае потребовались бы еще годы, чтобы продолжать борьбу против царя, который владычествовал почти на всем побережье Черного моря и упрямство которого ясно сказалось даже в последних переговорах; к тому же положение в Италии было таково, что, казалось, для Суллы уже было поздно выступить с немногими находящимися в его распоряжении легионами против правящей в Риме партии82.
Во всяком случае, прежде чем Сулла мог выступить против правящей в Риме партии, он должен был непременно покончить с дерзким офицером, стоявшим в Азии во главе демократической армии, дабы этот офицер из Азии не мог потом придти на помощь революции в Италии, точно так же как Сулла надеялся теперь подавить эту революцию, опираясь на свое положение в Азии. У Кипселы, на реке Гебре, Сулла получил известие о том, что Митридат утвердил мирный договор. Однако Сулла продолжал свой поход в Азию, утверждая, что царь якобы желает лично встретиться с римским полководцем и договориться с ним об условиях мира. Надо думать, это был лишь благовидный предлог для того, чтобы перевести армию в Азию и расправиться там с Фимбрией.
Итак, Сулла в сопровождении своих легионов и Архелая переправился через Геллеспонт. Встретившись в Дардане на азиатском берегу Геллеспонта с Митридатом, он устно заключил с ним мирный договор. После этого Сулла продолжал свой поход, пока не достиг лагеря Фимбрии у Фиатиры, вблизи Пергама.
