Самым ужасным в этой системе террора была неопределенность установленных категорий. В сенате немедленно был заявлен протест против этого, и Сулла сам попытался устранить это зло; с этой целью он приказал публично выставить список лиц, объявленных вне закона, и назначил день 1 июня 673 г. [81 г.] последним сроком для внесения в него новых имен. Хотя этот кровавый список, увеличивавшийся с каждым днем и наконец дошедший до 4 700 имен91, справедливо привел в ужас граждан, все же эта мера несколько обуздала произвол палачей. Во всяком случае масса этих лиц погибла не жертвой личной злобы правителя. Его лютая ненависть была направлена исключительно против Мариев, виновников отвратительной бойни 667 и 672 гг. [87, 82 гг.]. По его приказанию была открыта могила победителя при Aquae Sextiae и прах его был брошен в Анио. Памятники побед Мария над африканцами и германцами были разрушены, а так как смерть спасла Мария и его сына от мести, то приемный племянник Мария, Марк Марий Гратидиан, который дважды был претором и пользовался любовью римских граждан, погиб в страшных пытках на могиле Катула, самой несчастной из жертв Мария. Смерть уже похитила самых видных противников Суллы; из главарей оставались в живых только Гай Норбан, который впоследствии сам покончил с собой на Родосе, когда народное собрание обсуждало вопрос о его выдаче; затем Луций Сципион, пощаженный ввиду своей политической бесцветности и, конечно, также своего знатного происхождения, получил разрешение спокойно доживать свою жизнь в своем убежище в Массалии; а также Квинт Серторий, бродивший в изгнании по мавретанскому побережью. Тем не менее у Сервилиева фонтана, у выхода «vicus Jugarius» на форум, где по приказанию диктатора выставлялись на показ головы убитых сенаторов, все росла груда этих голов. Главным образом, это были жертвы из людей второстепенных и третьестепенных. В списки объявленных вне закона вносились без разбора лица, служившие в революционной армии или оказывавшие ей содействие, иногда даже те, кто дал офицеру этой армии взаймы или оказывал ему гостеприимство. Кроме того месть обрушилась на тех капиталистов, которые принимали участие в судах над сенаторами или пользовались Мариевыми конфискациями для денежных спекуляций и были прозваны мародерами. В проскрипционные списки было внесено около 1 600 так называемых всадников92. Поплатились и профессиональные обвинители — этот худший бич знати, — промышлявшие тем, что привлекали лиц сенаторского звания к всадническим судам. «Как могло случиться, — спрашивал вскоре после этого один адвокат, — что нам оставили судейские скамьи, раз перебили обвинителей и судей?». Самые дикие и позорные страсти неудержимо свирепствовали во всей Италии в течение многих месяцев. В столице выполнение экзекуций было возложено, главным образом, на отряд кельтов, а солдаты и унтер-офицеры Суллы разъезжали в тех же целях по различным округам Италии. Кроме того пользовались услугами добровольцев, и всякий знатный и незнатный сброд бросался на это дело, чтобы заслужить премию за убийство или удовлетворить под маской политических убийств свою алчность или личную месть. Случалось, что в проскрипционные списки вносили уже после убийства. Следующий пример показывает, как совершались эти расправы. В Ларине, преданном Марию городе новых граждан, некто Статий Альбий Оппианик совершил убийство. Чтобы избежать наказания, он бежал в главную квартиру Суллы, и после его победы вернулся в город в качестве комиссара Суллы, сменил городские власти и занял со своими друзьями их должности. Лицо, угрожавшее ему судебным преследованием, он объявил вне закона, равно как и его близких родственников и друзей; всех их он велел казнить. Таким образом много людей, среди них немало решительных сторонников олигархии, становились жертвою ненависти частных лиц или жертвой зависти, вызываемой их богатством. Страшный хаос и непростительная снисходительность, которую Сулла и здесь, как всегда, проявлял к своим приближенным, способствовали безнаказанности даже уголовных преступников, примазавшихся к этому делу.
Таким же образом поступали с конфискованным имуществом. По политическим соображениям Сулла желал, чтобы видные граждане участвовали в продажах этого имущества с торгов и приобретали его. Впрочем, многие добровольно устремлялись на торги, и самым усердным оказался молодой Марк Красс. При тогдашних обстоятельствах не было возможности избежать продажи за бесценок. К тому же по римскому обычаю имущество, конфискованное в пользу государства, продавали оптом. Сулла не позабыл и себя, и своей супруги Метеллы, и других близких ему знатных и незнатных лиц, даже своих вольноотпущенников и собутыльников; он разрешал им покупать конфискованное имущество без торгов или же освобождал их от платежа, полностью или частично. Так например, по рассказам, один из его вольноотпущенников приобрел с аукциона имение стоимостью 6 миллионов сестерций за 2 000, а один из его унтер-офицеров нажил на таких спекуляциях состояние в 10 миллионов сестерций.
