Это вызвало сильное и справедливое негодование. Еще во время правления Суллы один адвокат спрашивал, неужели знать вела гражданскую войну только для того, чтобы сделать своих вольноотпущенников и слуг богатыми людьми. Впрочем, несмотря на продажи за бесценок, общая сумма, полученная от продажи конфискованных имуществ, составила не менее 350 миллионов сестерций. Это дает приблизительное представление о громадных размерах конфискаций, обрушившихся, главным образом, на самую богатую часть граждан. Расправа была страшная — без суда, без помилования. Безмолвный ужас лег на страну, свободное слово замолкло на форуме столицы и провинциальных городов. Террор олигархии носил другой характер, нежели террор революции. Марий утолял в крови своих врагов свою личную жажду мести, Сулла же, можно сказать, абстрактно считал террор необходимым для введения нового деспотизма, и хладнокровно совершал и допускал убийства. Но террор казался еще ужаснее потому, что проводился консерваторами и, так сказать, бесстрастно. Гибель государства казалась тем неизбежнее, что оба лагеря не уступали друг другу в безумии и злодеяниях.
Сулла считал недействительными в общем все принятые во время революции государственные меры, не касающиеся одних лишь текущих дел. Однако при наведении порядка в Италии и в столице он твердо держался установленного революцией принципа, что всякий гражданин какой-либо италийской общины является тем самым также римским гражданином. Отмененные различия между римскими гражданами и италийскими союзниками, между старыми полноправными и новыми гражданами с ограниченными правами не были восстановлены. Только вольноотпущенники снова были лишены неограниченного права голоса; по отношению к ним был восстановлен прежний порядок. Ультраконсерваторам все это могло казаться большой уступкой. Сулла же понимал необходимость вырвать из рук революционных вождей это сильное средство, понимал также, что рост числа граждан не представлял существенной опасности для господства олигархии.
Однако эта уступчивость в принципе сопровождалась самым суровым судом над отдельными городами во всех областях Италии. Это дело было поручено специальным комиссарам при содействии поставленных по всему полуострову гарнизонов. Некоторые города были награждены: так например, Брундизий, первый перешедший на сторону Суллы, был освобожден теперь от пошлин, что имело большое значение для портового города. Ряд городов подвергся карам. Менее виновных наказали денежными штрафами, снесением городских стен, уничтожением укреплений. У самых упорных противников Сулла конфисковал часть их земель, а у иных и всю область. Впрочем, можно было считать, что такие наказания они несли по закону — или как общины римских граждан, взявшиеся за оружие против своего отечества, или как союзные города, которые вели войну против Рима, нарушив этим договор о вечном мире. В этом случае все граждане, лишившиеся своих владений, но только они одни, лишались также своих гражданских прав в данном городе, а также права римского гражданства и получали самое ограниченное латинское право93. Таким образом предупреждалась возможность, что подвластные италийские города с ограниченными правами станут центрами оппозиции: лица, лишенные гражданства и имущества, скоро должны были затеряться в массе пролетариата. В Кампании, разумеется, была уничтожена демократическая колония Капуя, и государственные земли были возвращены государству; вероятно тогда же остров Энария (Исхия) был отнят у города Неаполя. В Лации были конфискованы все земли большого и богатого города Пренесте, а также, вероятно, Норбы. Точно так же в Умбрии были конфискованы земли Сполетия. В области пелигнов город Сульмон был даже срыт до основания. Но тяжелее всего железная рука правителя опустилась на две области, которые оказывали упорное сопротивление до последней минуты и даже еще после битвы у Коллинских ворот, а именно на Этрурию и Самний. В Этрурии полная конфискация обрушилась на ряд самых значительных городов, как то: Флоренция, Фезулы, Арреций и Волатерры. О судьбе Самния уже говорилось выше. Здесь не производили конфискаций, а раз навсегда опустошили страну; цветущие города, даже бывшая латинская колония Эзерния, были превращены в пустыню, и вся область была низведена до уровня областей бруттиев и луканов.
