Отменено было принадлежавшее до сих пор цензорам по закону право вычеркивать при происходившем каждые пять лет пересмотре сенаторских списков те или другие имена с указанием причин. (Впрочем, цензоры уже давно фактически перестали пользоваться этим правом в первоначальном положительном смысле.) Таким образом Сулла окончательно установил существовавшую до сих пор фактически несменяемость сенаторов. Это подняло общее число сенаторов, до сих пор, вероятно, мало превышавшее старую норму (300 сенаторов) и часто даже не достигавшее ее; теперь число сенаторов значительно увеличилось, быть может, в среднем даже удвоилось97. Это стало необходимым уже потому, что возложенные на сенаторов функции присяжных очень расширили круг дел сената. Отныне лица, становившиеся сенаторами в чрезвычайном порядке как квесторы, проходили в порядке выборов в комициях по трибам; таким образом сенат, который прежде покоился на непрямых народных выборах (I, 298), теперь основан был на прямых народных выборах и приблизился к представительному правлению, поскольку это вообще было совместимо с сущностью олигархии и с понятиями древних. Первоначально сенат мыслился только как коллегия с совещательным голосом при должностных лицах республики, но с течением времени он превратился в инстанцию, приказывающую должностным лицам и самостоятельно правящую. Логическим развитием этого было, что должностные лица были впоследствии лишены своего первоначального права назначать и смещать сенаторов и сенат был поставлен на такой же правовой фундамент, на котором была основана власть должностных лиц. В самом деле, чрезмерно широкое право цензоров пересматривать списки сенаторов и по своему усмотрению вычеркивать или вставлять в него то или другое имя, было несовместимо с упорядоченной системой олигархического правления. Достаточное и регулярное пополнение сената было теперь обеспечено выбором квесторов; поэтому цензорские ревизии стали излишними, и отпадение их окончательно упрочило основной принцип всякой олигархии: несменяемость и пожизненность тех членов правящего сословия, которые вошли в сенат, заседали и голосовали в нем.
В области законодательства Сулла ограничился тем, что стал на почву постановлений 666 г. [88 г.]. Законодательную инициативу, которая фактически давно уже принадлежала сенату, Сулла теперь обеспечил за ним в порядке закона, по крайней мере в противовес трибунским полномочиям. В принципе народу был оставлен суверенитет. Однако, что касается исконных народных собраний, то Сулла счел нужным тщательно сохранить их форму, но еще тщательнее устранить всякую конкретную их деятельность. Даже с правом римского гражданства Сулла поступал весьма пренебрежительно и, не колеблясь, признавал его за городскими общинами новых граждан и широко наделял им испанцев и кельтов. Вероятно, не без умысла, Сулла даже не предпринял ничего для установления цензового списка граждан; а между тем после столь огромных переворотов этот список настоятельно нуждался в пересмотре, если правительство вообще придавало еще серьезное значение правам, связанным с внесением в этот список. Впрочем, законодательная компетенция комиций не была прямо ограничена. В этом и не было необходимости, так как вследствие закрепления инициативы за сенатом народ и без того едва ли мог вмешиваться в управление, финансы и уголовную юрисдикцию против воли правительства. Участие народа в законодательстве в сущности снова было сведено к праву говорить «да» в случае изменения конституции.
Важнее было участие народа в выборах, от которых представлялось невозможным отказаться без слишком больших сдвигов, на которые не могла и не желала пойти едва державшаяся реставрация Суллы. Посягательство революционной партии на участие в выборах в жреческие коллегии было устранено. Сулла отменил не только закон Домития от 650 г. [104 г.], который вообще предоставлял народу право выборов на высшие жреческие должности, но и более старые аналогичные постановления относительно выборов великого понтифика и верховного куриона (I, 778). Жреческим коллегиям было возвращено их право кооптации в его первоначальном неограниченном виде. Что касается выборов на государственные должности, все осталось в общем по-старому; исключение составляли только новые постановления о военном командовании, о чем сейчас будет речь. Эти постановления, разумеется, существенно ограничивали права народных собраний; больше того: до известной степени они передавали сенату права народных собраний на распределение высших командных должностей. Как кажется, Сулла даже не возобновил предпринятой им раньше попытки восстановления Сервиева порядка голосования. Возможно, что он вообще не придавал значения тому или другому порядку распределения голосов по разрядам или считал, что этот старый порядок может усилить опасное влияние капиталистов.
