Были восстановлены и отчасти усилены только правила относительно квалификации должностных лиц. Снова проведены были правила относительно возраста, необходимого для занятия той или другой должности; точно так же восстановлено было правило, что каждый, домогающийся избрания в консулы, должен пройти раньше должность претора, каждый кандидат в преторы должен был раньше быть квестором; однако разрешалось миновать должность эдила. Ввиду недавних попыток ввести тиранию в форме сохранения в одних руках консульской власти в течение нескольких лет, были приняты особенно строгие меры против этого злоупотребления. В новую должность можно было вступить лишь через два года после оставления прежней должности; а до вторичного вступления на ту же самую должность должно было пройти по крайней мере 10 лет. Это последнее постановление восстановляло старый порядок 412 г. [342 г.] (I, 295), тогда как в недавний период крайней олигархии излюбленным методом было абсолютное запрещение всякого повторного избрания в консулы. Но в общем Сулла не вмешивался в выборы. Он лишь старался поставить должностных лиц в такие рамки, чтобы, независимо от того, на кого падет выбор по случайному капризу комиций, избранный не был в состоянии предпринять что-либо во вред олигархии.
Высшими должностными лицами в государстве были в то время фактически три коллегии: народных трибунов, консулов и преторов и цензоров. Сулланская реставрация существенно урезала права всех их и прежде всего права трибунов. Сулла считал, что трибунат является, правда, необходимым орудием также и для сенатского правления, но так как этот институт возник в ходе революции и всегда склонен вызывать новые революции, то он нуждается в строгом и длительном обуздании. Власть народных трибунов имела своей отправной точкой право опротестовывать и таким образом отменять действия магистратов, устранять противодействующих и требовать их дальнейшего наказания. Все это осталось за трибунами и теперь с той разницей, что за злоупотребление правом интерцессии налагались такие тяжелые денежные штрафы, которые должны были подорвать все гражданское существование данного лица. Трибуны обладали правом обращаться по своему усмотрению к народу в тех случаях, когда они выступали с обвинениями, в частности когда они привлекали к ответственности перед народом бывших должностных лиц, а также когда они вносили законы на народное голосование. Это право было тем рычагом, с помощью которого Гракхи, Сатурнин и Сульпиций произвели государственный переворот. Оно не было отменено, но поставлено впредь в зависимость от получения предварительного разрешения сената98. Наконец, было постановлено, что занятие должности трибуна лишает права занимать в будущем высшую должность. Это постановление, как и ряд других в сулланской реставрации, являлось возвратом к старопатрицианским нормам. Точно так же, как во времена, предшествовавшие допущению плебеев к гражданским должностям, оно объявляло должность трибуна несовместимой с курульными должностями. Законодатель олигархии надеялся таким образом дать отпор демагогии трибунов и устранить от трибуната всех честолюбцев. Однако он желал сохранить трибунат в качестве орудия сената, сохранить его для посредничества между сенатом и народом и в случае надобности для обуздания магистратуры. Власть царей, а впоследствии власть должностных лиц республики над народом ярче всего выражалась в положении, что только они имеют право публично обращаться к народу; теперь же верховная власть сената, впервые установленная законом, определеннее всего проявляется в том, что трибун мог обращаться к народу каждый раз только с разрешения сената.
Хотя к консулату и претуре аристократический преобразователь Рима относился более благосклонно, чем к подозрительному трибунату, они тоже отнюдь не избежали свойственного олигархии недоверия к своему собственному орудию. Они были ограничены в более мягкой форме, но весьма чувствительным образом. Сулла исходил при этом из разграничения функций.
