Затем мы проходили медкомиссию. И там тоже, как и в кабинете гипнопедии, на главных ролях были бывшие злодейки, то есть эйджел, светлые и серые. Они просвечивали нас на различных аппаратах, задавали вопросы о самочувствии, брали на моментальный анализ образцы крови, волос, слюны и, простите, мочи, но в итоге всё-таки признали меня абсолютно здоровой, с чем и направили в кабинет профориентации. Там ещё одна светлая эйджел, погрузив меня в аппарат дополненной искусственной реальности, после довольно длительного испытания и последующего собеседования подтвердила мою годность к должности пилота истребительной спарки, когда аппаратом управляют находящиеся в ментальной связке два пилота — тёмная эйджел и человек. При этом каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего. Человек оценивает обстановку и ставит задачи, а тёмная эйджел заставляет истребитель вертеться юлой и при этом поражать цели. Меня даже познакомили с будущей напарницей по имени Арил Тай. По меркам эйджел, она ещё совсем молоденькая — ей нет и тридцати стандартных лет. Ничего девочка — думаю, мы с ней сработаемся, тем более что и подбирали нас по совместимости психопрофиля. И вообще, не всем моим подругам так повезло. Некоторые будут пилотировать тяжелые десантные шаттлы, потому что для пилота-истребителя у них не тот темперамент. А некоторые и вовсе обращены на формирование офицерского костяка палубной команды «Неумолимого», и о самостоятельных полетах им теперь не стоит даже и мечтать.
Мир Мизогинистов, 5 августа 2020 года, полдень, бывшее Царство Света, женский репродукционный лагерь в Литонии (27 км к востоку от Атланты), дом управляющего
Камилла Альбертовна Хорват-Бенуа, дочь архитектора Альберта Бенуа, знатная благотворительница и даже пианистка
Когда Камилла Альбертовна обнаружила своего старшего сына в обществе четырех (о Боже, сразу четырех!!!) девиц, которые явно развращали её мальчика, все её мировоззрение, вся мораль, на которой она воспитывалась и воспитывала своих детей — все это задрожало и начало необратимо рушиться. «О нет! Какой стыд, какой ужас! Непотребство прямо в нашем доме! Какой пример младшим? Это надо немедленно прекратить!» — таковой была её первая мысленная реакция. В душе Камиллы Альбертовны бушевали протест, возмущение, ей было стыдно перед Всевышним, и она просила Господа помиловать своего непутевого отпрыска. В этот момент новый мир казался ей серьёзной угрозой нравственности.
Однако Разум её защищался, и голос его становился все отчетливей. Разум приводил здравые доводы, нашептывая: «Ну и ничего страшного! Грех-то грех, но дело-то молодое! Господь простит, он милостив. Когда-то ведь надо юноше получать этот опыт… Такова жизнь, и никакой катастрофы не происходит, не стоит себя накручивать. Вон, бывает даже так, что отцы сами приводят своих юных сыновей в публичный дом, чтобы они не страдали от неудовлетворенных желаний, когда этого уже требует их естество! Радуйся, что все произошло под крышей твоего дома — и не с продажными девками, а с бывшими наложницами бывшего хозяина, с виду чистоплотными и отнюдь не вульгарными! Факт, что эти девицы принадлежали прежде одному мужчине, исключает некоторые возможные неприятности в плане здоровья… Ну и вообще… „Любовь“ по желанию все же предпочтительней, чем за деньги… Ну и пока это происходит в стенах твоего дома, все под контролем! Ах, право, не стоит так волноваться! Говоришь, зачем сразу с четырьмя? Ну так что же? Ведь все остались довольны?»
Словом, Камилле Альбертовне удалось себя успокоить. Ей пришлось признать, что её сын уже взрослый мужчина, и сам вправе решать, как ему поступать. Он больше не нуждается в контроле. Только пусть делает это тайно! Она не потерпит в доме дух разврата. Завтра утром она непременно сделает Диме строгое внушение на этот счет. Ведь у неё растут дочери! Как бы на них не подействовали такие специфические нравы, ведь они все в том возрасте, когда тело уже начинает испытывать любовное томление, и им могут полезть в голову разные глупости при виде этой «свободной любви»!
Но Камилла Альбертовна не успела поговорить с Димой о нормах морали. Утром следующего дня её ждало новое неслыханное потрясение…
Было это так. Все семейство собралось за завтраком. Ожидая Диму, к еде приступать не торопились. И вот старший отпрыск семейства Хорватов появился. А за ним в гостиную вереницей вошли все четыре его подружки… Все пятеро лукаво улыбались. Одеты они были в свои обычные струящиеся платья, оголяющие разные части тела. Очевидно, учитывая их предназначение, вся одежда у них была такого типа — то есть крайне неприличная, на взгляд Камиллы Альбертовны. И потому почтенная мать семейства покраснела и выпрямилась, красноречиво глядя на эту компанию.
