Камилла Альбертовна на цыпочках подошла к двери и стала слушать. Губы её беззвучно повторяли слова песни, и из глаз текли слезы, которых она не замечала…
Когда-то её мальчик был увлечен пением. Часто он исполнял романсы перед гостями, а она ему музицировала. Голос Димы был чист и прекрасен — «истинный дар Божий», как сказала одна из знакомых Камиллы Альбертовны, когда-то выступавшая на сцене. «Мальчику надо учиться вокалу!» — говорила эта бывшая певица. Однако Дима не стремился развивать свой талант. А с некоторых пор вообще отказался петь, считая, что мнение о его таланте преувеличено, и вообще это несерьезное занятие для мужчины. И как ни уговаривала его мать, все было бесполезно. Уже два года она не слышала голос своего сына, и очень этому огорчалась.
И вот он снова поет! Поет для этих девочек, которых назвал своими невестами… И так вдохновенно и чарующе звучит его голос, что просто сердце замирает… Ах, если бы было пианино или, ещё лучше, рояль! Ах, тогда бы, в гармонии с музыкой, голос его звучал бы просто божественно! Сегодня разговор с мужем был слишком бурным, так что она забыла сказать ему о том, что ей нужен инструмент. Но вечером она непременно об этом скажет. Непременно!
И тут Камилла Альбертовна поняла, что Диме… подпевают! Несколько женских голосов довольно красиво вплетались в исполнение песни, повторяя последние слова каждого куплета. И все это звучало очень трогательно и… восхитительно. Женщина с изумлением отметила, что у девушек есть и голос, и музыкальный слух.
И она не стала беспокоить эту компанию, решив не нарушать то очарование, которое было создано голосами этих пятерых. Все в её душе перевернулось, пока она стояла у двери… Эти несчастные девушки вдруг открылись ей в каком-то другом свете, а не просто как глупые наложницы. Кто знает, какие ещё таланты сокрыты в них? Ведь им действительно можно дать образование, развить все их способности, как и говорил Дмитрий Леонидович! И тогда не придётся краснеть за таких, гм, невесток… Впрочем, Камилла Альбертовна тут же одернула себя: а перед кем тут, собственно, краснеть? Ах, она все ещё пытается мыслить теми категориями, что были приняты в их мире… Пора перестраиваться. Иначе всякий раз она будет испытывать боль, как сегодня при разговоре с мужем, когда она ясно поняла, что в будущем будет не единственной его женой. А так дело не пойдёт, иначе она и себя изведет, и свою семью сделает несчастной…
Камилла Альбертовна на цыпочках удалилась, спустилась по лестнице и вышла в сад.
К дому была пристроена длинная терраса, огибающая его фасад, и с неё было хорошо видно окрестности. Миша и Леня носились между кустов, играя в догонялки, их веселые голоса радовали сердце матери. А где же Ю Су? Ах, вот же он, стоит в раскидистой тени дерева, похожего на китайскую розу, и мило беседует с тремя молодыми негритянками из бывших рабынь… Те улыбаются во весь рот, белые зубы так и светятся… Ю Су размахивает руками, рассказывая что-то при помощи жестов своим собеседницам, и очень напоминает петуха, распустившего перед курами свой роскошный хвост.
Камилла Альбертовна и сама невольно заулыбалась. «А что если Ю Су женить на всех этих женщинах? — подумалось ей. — Уверена, он будет не против!»
Перед ужином она всё-таки поговорила с Димой наедине, выйдя для этого вместе с ним на полюбившуюся ей террасу. Вид у парня был одновременно и шкодливый, и виноватый. Он ожидал, что маменька начнёт, как обычно, «читать мораль», и уже заранее вздыхал.
Однако Камилла Альбертовна начала ласково:
— Сынок, я рада, что ты счастлив…
Дима даже немного растерялся. С любопытством он смотрел на мать, пытаясь понять, серьёзно ли она говорит и не устроит ли сейчас сокрушительную головомойку, к которой он, впрочем, был готов, и намеревался дать решительный отпор.
— Сынок, я не против того, чтобы ты женился на этих девушках… — с улыбкой сказала Камилла Альбертовна, заметив, как изумился Дима таким неожиданным словам.
— Правда, маменька? А я думал… — сказал он и замолчал.
— Да, Дима, я не возражаю, тем более что твой отец согласен на этот брак… Это решено.
— Спасибо, маменька! — горячо воскликнул Дима. — Они очень хорошие. Они будут прекрасными и почтительными невестками, я уверен! Они любят меня, маменька! — И он засиял, словно начищенный пятак; глаза его так и метали лучи счастья, непроизвольно заражая и Камиллу Альбертовну его настроением.
Однако она должна была сказать ему главное.
