То, что случилось потом, выглядело уже как прямой нокаутирующий удар в челюсть, а не звонкая пощечина, как в Корее. Как оказалось, Советы все знали, и приготовились к этому дню даже лучше, чем американская армия. Упреждающий удар у них получился просто сокрушительной силы: американская ядерная дубинка оказалась выбита из руки, изломана и брошена в грязь. При этом в первом авиационном ударе принимали участие как действовавшие западнее Рейна загадочные аппараты, прежде отметившиеся в Корее, так и обычная большевистская авиация, примененная просто в огромных количествах. Первым ударом с воздуха русские грамотно запинали американские и британские аэродромы, обеспечив себе господство в воздухе, а затем их авиация перешла к ударам по войскам, складам и транспортным коммуникациям. И в то же время на земле после сокрушительной артподготовки вперёд двинулись заранее изготовленные к сражению их великолепные механизированные войска, незадолго до этого намотавшие на свои гусеницы Третий Рейх. Руки у русских ещё сами помнят, что требуется делать, когда с запада на них скалит зубы жестокий враг.
Остановить эти бронированные лязгающие гусеницами лавины без применения ядерного оружия было невозможно, поэтому американское стратегическое авиационное командование взамен бомбардировщиков, утраченных при упреждающем ударе, целых два раза посылало на британские аэродромы усиление по пятьсот Б–29 в каждой волне. Результат, однако, получился прямо противоположный желаемому. Примерно над серединой Атлантики обе бомбардировочные формации были перехвачены невиданными скоростными истребителями, похожими на наконечник копья, и истреблены до последнего аппарата сверхдальнобойным оружием, напоминающим концентрированные пучки света. И все это в прямом эфире, под крики «нас убивают!» и «спасите наши души!», и это в самые короткие сроки стало известно всем и каждому, так что теперь никакая сила на свете не в состоянии заставить американских пилотов сесть в самолеты, чтобы отправиться на другую сторону Атлантического океана. Верная же смерть, без всякой надежды на спасение.
А не далее чем за два дня до этого произошло ещё одно событие из разряда невероятных. Морской конвой с войсками и материальным снабжением, отправившийся на тихоходных «Либерти» через океан в день начала войны, а потом перенаправленный из Амстердама в Ливерпуль, уже на две трети преодолел океанский простор, когда вдруг подвергся весьма необычной атаке. Неожиданно, прямо средь бела, дня из походного ордера стали исчезать транспортные суда. Сначала бесследно сгинул госпитальный корабль, а потом начали пропадать транспорты, перевозившие разное военное имущество — от автомобилей, палаток и запасного обмундирования до боеприпасов.
Гром над конвоем грянул только тогда, когда в походном ордере остались только корабли эскорта и транспорты с войсками. Атака двух огромных чёрных летающих кораблей, похожих на подобравших под себя лапы хищных жуков, выглядела как начало конца света. В общих чертах повторились обстоятельства гибели авианосных группировок в околокорейских водах и ночной атаки на Скапа-Флоу, только на этот раз беспощадные убийцы были видны невооруженным глазом, хотя и отсутствовали на радаре. Конвой — формация громоздкая, поэтому атаковать чёрным убийцам пришлось не один десяток раз, и самолеты, поднявшиеся с эскортных авианосцев, ничего не могли им сделать. И даже наступившая темнота не стала защитой для остатков конвоя — всех нашли и растерзали беспощадные мстители. И только тогда прекратились отчаянные вопли на аварийной волне, и в эфире настала тишина с эпитетом «гробовая». Все, больше никто никуда не идет. Все умерли.
И именно по этому поводу президент Эйзенхауэр собрал у себя на совещание министров военного кабинета. Ну как тут воевать, когда Атлантический океан стал непреодолимым препятствием, а в Европе дела идут по наихудшему варианту? Приказ на спешное отступление из баварской ловушки войскам уже отдан, но выполнить его во вменяемые сроки под бомбовыми ударами озверевшей русской авиации едва ли получится. И в то же время ни у кого нет сомнений, что русские не будут даже пытаться переносить боевые действия на американскую территорию. Для этого у них нет ни возможностей, ни желания.
— Итак, джентльмены, — сказал президент Эйзенхауэр, — у кого есть умные мысли, чтобы высказать в этом собрании? Ну-с, мистер Брэдли, начнём с вас, как-никак вы коллега мистера Жукова…
