Едва приняв власть у Трумэна, Дуайт Эйзенхауэр взял курс на замораживание конфликта, но при попытке зафиксировать счет на табло ему отвесили просто оглушительную пощечину, начисто отбив у генерал-президента всяческие остатки критического мышления. На первый невнимательный взгляд, события в Корее выглядели как испытания Советами на ограниченном театре военных действий новых, ещё неизвестных цивилизованному миру видов вооружений. Основания для такого мнения были вполне весомые. В сорок пятом году американские эксперты предполагали, что Советский Союз сможет создать ядерное оружие только через двадцать, а то и через пятьдесят лет, но на полигоне в Семипалатинске громыхнуло уже в сорок девятом. Потом в небе Кореи неприятным сюрпризом стал новейший истребитель МиГ–15, который изрядно попил крови у американских «сверхкрепостей».
С толку американцев сбивали и опознавательные знаки в виде красной пятиконечной звезды, нанесенные на борта и днища вертких, как геликоптеры, пузатых аппаратов, забронированных настолько хорошо, что против них оказалась бессильна мелкокалиберная зенитная артиллерия — снаряды отскакивали от их обшивки как горох от стенки. При этом «Каракуртов» в деле никто из американцев ни воочию, ни на радаре не видел, поэтому вся информация, циркулировавшая по пентагоновским коридорам, состояла исключительно из домыслов и вымыслов.
И даже удар по авиабазе Суньшань, осуществленный в светлое время суток, не внес в эту историю никакой ясности, потому что американцы, наблюдавшие налет собственными глазами, умерли все как один, а китайские очевидцы понакрутили в своих показаниях столько всяких разных огненных драконов, что даже специалисты, владеющие китайским языком, не поняли, где там иносказание, где преувеличение, а где банальный вымысел поэтической души. И в то же время технические специалисты оценили удар по аэродрому Суньшань как результат массированного применения неуправляемых авиационных ракет с тактическими ядерными боеголовками мощностью в пределах килотонны. Правда, специалистов смущало отсутствие на месте удара хоть сколь-нибудь значимого радиоактивного заражения. Однако из конечного варианта отчета, который был представлен пред светлые очи президента, этот факт (как и другие «сомнительные» пункты) решили просто выбросить. А то получался какой-то фантастической роман.
Результат этой мыслительной деятельности тоже получился соответствующим: мол, Советы получили новую прорывную технологию, а потому через некоторое время, когда их заводы наклепают с десяток тысяч таких аппаратов, военно-политический баланс в мире необратимо сдвинется в их сторону. И вывод был прост. Советы восстанавливают свой научный и промышленный потенциал с просто неприличной для цивилизованных стран скоростью, и никто не знает, до чего они додумаются завтра. Начинать войну следует прямо сейчас, пока у Соединенных Штатов Америки имеется подавляющее стратегическое преимущество по части ядерного оружия, а то потом может быть поздно. В какой-то мере авторы этого опуса были правы: до успешного запуска первого спутника, без всяких подсказок со стороны, оставалось всего четыре с половиной года.
В результате, прочитав этот доклад, президент Эйзенхауэр подписал директиву о подготовке внезапного удара по Советскому Союзу по плану «Дропшот» на первое апреля, имея в виду, что на то, чтобы передумать в случае улучшения ситуации, у него будет целая неделя. Но улучшаться ситуация не собиралась, и к тому моменту, когда плану нападения на Советский Союз ещё можно было дать сигнал отбоя, положение американских войск в Корее иначе чем катастрофическим назвать было нельзя. А в самой Америке носители национального самосознания подняли бурю в газетах и на новорожденном телевидении, требуя от своего президента «принятия самых решительных мер». Ну а после того, как бомбардировщика Б–36, поднявшиеся со своих баз в Гренландии и на Аляске, вышли из зоны устойчивой радиосвязи, отменять что-то было уже поздно. Над Арктикой и в обычное-то время радиосвязь является произвольным явлением, а в ночь с тридцать первого марта на первое апреля над ней, в придачу ко всему, как назло, разыгралось северное сияние.
