Утро в Тайной канцелярии нынче выдалось необычным: во-первых, впервые за последнее время явился её глава - принц Ольгерд, причем явился трезвым - помятым, злым, но трезвым. Во-вторых, сразу с утра принц вызвал к себе барона Бостора и его - Виктора Скайле.
- Это правда, что вы разыскивали Сольвейг по приказу Его Величества? - с порога спросил принц.
- Да, мой принц, - склонил голову барон (подумав, что рык короля: "Найдите мне эту сучонку!" - наверное, можно считать приказом), - но наши поиски ничем не увенчались.
Принц нахмурился, помолчал, потом промолвил:
- А ты что скажешь, Скайле?
- Я был занят на другом задании и в означенных поисках участия не принимал, Ваше Высочество.
- Твое мнение, Скайле, всё ли было сделано для розыска Сольвейг?
Виктор молчал, сцепив зубы: "Скажешь всё - женщина пропадет навсегда, скажешь, нет - барон сгноит".
Барон, кажется, понял причину молчания:
- Не тушуйся, Виктор, если ты считаешь, что поиски менестреля следовало вести по-другому - скажи прямо, вопрос слишком важен для чьих-либо амбиций.
"Как же, - подумал Виктор, - чтоб амбиции Оловянного барона, да не были бы важными!" Но выбора между бароном и принцем просто не существовало. Тень сосредоточенно нахмурился и произнес:
- Ваше Высочество, лесс барон, начинать поиски, по моему мнению, следовало бы с проверки заказов клана наёмных убийц. Если заказ на женщину-менестреля не подтвердится, далее следовало бы проверить Восточный замок, так как менестрель обещала прийти туда, где будет королева. Помните кристалл записи беседы королевы Эрики и Сольвейг?
Принц тяжело смотрел на Виктора:
- Ещё мысли.
Виктор сглотнул:
- Ваше Высочество, Вы же знакомы с приёмным отцом Сольвейг, Мастером Громом? Не могла она исчезнуть ничего ему не сказав, знает он что-то, но не скажет ни мне, ни кому-то ещё. Может только Вам.
Принц качнул головой:
- Значит так, к Мастеру Грому я пойду сам, данные, если получится разговор, передам тебе лично. Тень Скайле, ты освобождаешься от всех заданий, кроме одного - найти Сольвейг. Расходный лимит неограничен, права, артефакты - любые. Доступ ко мне в любое время дня и ночи. Бостор, обеспечь его магическим вестником, артефактами, всем что нужно. Свободны.
Я сидел у кузни Мастера Грома уже четыре часа - он выгнал меня и из дома, и из кузни. С лавочки выгонять было уже неловко - соседи косо посматривать стали - к Мастеру гость из столицы припожаловал, а тот даже простого гостеприимства не оказывает. Но я то хорошо знаю, как управляться с гномьим упрямством и несговорчивостью, поэтому, нацепив на лицо маску бесконечного терпения, я показывал окружающим, как жесток и несправедлив этот гном. Последней каплей стали пирожки, вынесенные мне соседкой:
- Мастер, что всё в кузне? - громко поинтересовалась эта ушлая гномка. Я скромно кивнул. - А ты кто будешь, парень?
- Старый знакомый, ещё с войны.
- А кличут-то тебя как, знакомый?
- Ольгердом.
- А я Риза. Ты ешь, ешь, сейчас ещё молочка принесу, а то этот старый скупердяй и воды гостю пожалеет! - ещё громче заявила она.
Мастер выскочил из кузни и свирепо зыркнул на Ризу, та, впрочем, нисколько не смутилась.
- Иди в дом, - скомандовал мне гном.
Я живенько подскочил, галантно поцеловал гномке запястье и рыбкой нырнул в дверь.
- Гром, ну дай мне в морду, только скажи - где она? Она жива, здорова?
- Не знаю я, где она, вон последнее письмо, - гном кивнул на стол, беспокойно набивая свою трубку.
Я схватил письмо - прочитать сразу не вышло, так дрожали руки, выхватывалось как-то кусками: "... ухожу из Тагора, прости папа, твоя непослушная девочка не уберегла своё сердце - ты был прав, ты всегда прав. Прости".
Губы отказывались складывать звуки в слова, пришлось откашляться:
- Гром, в чём ты был прав?
Тот сразу понял, о чём его спрашивают:
- Помнишь вечер в таверне, когда мы отрядом встречались, там ещё Сольвейг пела? Она на утро пристала ко мне - кто этот Ольгерд, да что этот Ольгерд. Я правду ей сказал - и что ты маг, и что ты принц, и что женишься скоро, и что официальная фаворитка у тебя есть, и что сердце ты ей разобьёшь, и дальше пойдёшь, не заметишь.
Я долго молчал, разглаживая пальцами её письмо. Гром внимательно смотрел на меня, дымя трубкой, потом вздохнул:
- Не всё так просто, да, Ольгерд?
Молча, кивнул, не доверяя голосу, потом, справившись с собой, сказал:
- Гром, поверь, я не собирался её обижать, я вообще не понял, почему она сбежала. Она же просто человечка, я предложил ей всё, что мог - статус временной любовницы.
