- Ты не представляешь, как я мучился из-за того, что струсил сразу тебе признаться. Знаешь, я ревную тебя к себе, я готов был себе в морду дать, когда ты во дворце смотрела на меня так холодно, так отстраненно, я же знал, что тогда ты думала обо мне.
Я засмеялась сквозь слёзы:
- Алекс, ну подумай, какой бред ты сейчас несёшь!
- Знаю, что бред, но ничего не могу поделать. Скажи, что любишь меня, скажи, что вернёшься ко мне!
- Встань, - он поднялся, - я люблю тебя, Алекс Тагор, мой король.
- Я люблю тебя, Эрика Тагор, моя королева!
Эрика и Алекс снова вместе! Сказать, что их воссоединение удивило, я не могу - это было ожидаемо, хотя бы с политической точки зрения, удивительной была их любовь. Дворец был освещен светом их нежности - они почти не расставались, Алекс приказал переправить из Восточного замка все лаборатории Эрики, они вместе занимались фехтованием и магией, по крайней мере, до тех пор, пока маги-акушеры разрешали. Потом она тихо сидела с книгой или вышиванием в кабинете Алекса, когда тот работал. Я видела, как он время от времени поднимал от бумаг голову и, думая, что никто не замечает, любовался её профилем.
Ждали мы, конечно, девочку, как и положено, у Тагоров, и однажды я вдруг задумалась:
- Ольгерд, а где ваша сестра? У Тагоров же всегда трое детей - два мальчика и девочка. Где она?
- Это печальная история, Сольвейг, - вытянув свои длиннющие ноги у камина, сказал мой муж, - она случилась ещё до моего рождения, около двух сотен лет назад. Тогдашний король, мой дядя Герард, был женат на дочери хана Степного княжества, они шаманы - там нет магии в нашем понимании.
- Значит, она тоже была шаманкой? - спросила я.
- Да. Она была очень красива, я потом покажу тебе её портрет. Брак, как водится, изначально был политическим, заключенным для прекращения набегов степняков на наше Восточное герцогство. Герард, как и все Тагоры, преклонялся перед красотой и со временем влюбился в свою жену, и она его полюбила всей своей гордой душой.
- М-м-м... чую, там замешана соперница, - сказала я, вытирая замурзанную мордашку Олега - наш сын до сих пор тащит в рот всё не прибитое или не убранное из зоны его досягаемости.
- Да какая соперница! Просто официальная фаворитка, - Ольгерд пренебрежительно махнул рукой и забрал у меня сына, чему тот очень обрадовался, ведь папа разрешал ему играть со всякими красивыми штуками (вроде рукоятки кинжала), - Герард не захотел расставаться с ней, она была умелой и ловкой, но к несчастью, весьма властолюбивой лессой. Шаманка родила дочь, такую же красавицу, как сама и король стал всё больше времени проводить с женой и дочерью. Фаворитка решила исправить положение и отравила королеву, а так как королева кормила дочь грудью, яд достался и малышке. Незадолго до отравления, королева шаманила и потом долго рыдала, уговаривая короля удалить фаворитку, говоря, что та принесет смерть и ей, и дочери, но Герард посчитал это женской блажью и не предпринял никаких мер. Род фаворитки, конечно, был пресечен, но исправить уже ничего было нельзя. Эта история стала нашей с Алексом страшной детской легендой, ведь мы знали, что нас должно быть трое. Мы тогда твёрдо решили, что когда наши жены будут ждать детей, мы не позволим традициям нарушаться - никаких фавориток, любовниц и прочих красоток, и близко во дворце не будет, чтобы наши дети не остались друг без друга.
Я позвонила в колокольчик няни и забрала Олега из рук Ольгерда - пора было его купать и укладывать спать, потом переварив информацию, спросила:
- Ольгерд, а сколько тебе лет?
- Сто шестьдесят четыре.
- Сколько?! - я хватала ртом воздух.
- Алекс на восемь лет старше меня. А что тебя так удивило? Мы же маги с хорошим потенциалом.
- И сколько ты ещё предполагаешь прожить? - осторожно спросила я.
Он засмеялся:
- Ну, если не убьют - не меньше трехсот, если ты не возражаешь.
Я сидела совершенно оглушенная - мой новый мир снова шибанул меня по темечку.
- А сколько лет Эрике?
- О, она совсем ещё девочка - ей чуть за шестьдесят.
Я почувствовала, что у меня закружилась голова - значит той, что я считала двадцатилетней девчушкой, больше лет, чем мне было на Земле? Потом я, кажется, потеряла сознание, чем жутко напугала своего мужа.
Сольвейг испугала меня до животного ужаса, когда посреди милой домашней болтовни, вдруг потеряла сознание. Хорошо, что Олега уже не было в гостиной, он очень чутко отзывается на её состояние и всегда знает, что с ней происходит (магистры говорят, что это признак очень высокого магического потенциала).
