Нам накрыли в беседке, где полностью создавалась иллюзия уединения. Я что-то рассказывал ей весёлое, она смеялась, забавно морща носик, а я не мог оторвать взгляд от её губ и язычка, которым она слизывала с крохотной ложечки взбитые сливки десерта. Да что со мной? Увлечься собственной женой?! После завтрака я протянул ей руку, чтобы помочь подняться и слегка притянул к себе, тут же обняв другой рукой, наклонился и нежно подул на золотистый своевольный локон, выбившийся на шейку. Она вздрогнула и чуть отодвинулась. Я прошептал ей на ушко: "Скажи - да, Эрика, скажи - да". Она молча отстранилась и не оглядываясь ушла. Я злился еще полдня, а к вечеру решил снять напряжение с парочкой красоток из своего цветника. Тело привычно отзывалось на ласки, но губы помнили её нежный рот и напряжённо бьющуюся жилку на шейке, руки хотели на рассвете пропускать сквозь пальцы её волосы, а глаза хотели смотреть, как они золотятся в лучах светила, уши хотели слышать: "Да, Алекс", но рядом была не она, совсем не она.
Что-то пошло не так после нашего завтрака - я хотел её, очень хотел. Хотел слышать голос, видеть улыбку, обращённую ко мне, хотел её мягкую иронию, хотел её доверие, хотел ощущать её своей, но она не хотела меня. Несколько дней у меня ушло на осознание этого факта. Я принял решение завоевать заново мою Эрику, но как? После того, как она в тот день ушла, меня преследовало ощущение допущенной ошибки. Как исправить её я не знал, но желание увидеть её вновь стало непреодолимым. Потом я подумал, что для меня ведь всё началось с лунного света, лунный свет и она - в этой картине недоставало только эльфийских фиалок. Я отправил вестник одному эльфу, своему давнему приятелю, с просьбой встретить меня на границе Великого Леса - он согласился. Я взял с собой артефакт-невидимку и шагнул, там я объяснил ему, что мне нужны фиалки для жены. Он мечтательно улыбнулся и сказал: "Я тебя понимаю!" - и показал мне полянку, где уже распускались цветы, встречая ночь. Я собрал букетик, поблагодарил приятеля и, надев артефакт, шагнул в Восточный замок. Там я пробрался в её спальню и положил цветы на окно, а сам крадучись вышел в замковый сад. Я видел как мелькал в комнате её силуэт, как погас свет в её окне, а через некоторое время, окно распахнулось и Эрика села на подоконник, прижимая к себе букетик, улыбаясь и глядя в ночь, потом я услышал её тихий голос: "Благодарю тебя, неизвестный даритель, мне так давно никто не преподносил цветов". Это была другая Эрика - Эрика ждущая любовь, но не мою. Ей даже в голову не пришло, что муж может преподнести ей цветы. И меня вдруг захлестнули стыд и раскаяние - я, раздаривающий драгоценности и благовония, присылающий временным любовницам корзины дорогих цветов и сладостей, дожил до времени, когда моя королева благодарит незнакомца за несколько цветочков. Мне не было прощения.
Я примерная ученица, я очень хорошо усвоила знания, данные мне Сольвейг - не делать первый шаг, не соглашаться на первое предложение... Не сделала, не согласилась - теперь рыдаю в своей спальне, одна... Потом вытерла слезы, умылась и подумала, что Сольвейг никогда не обманывала меня - если она так сказала, значит так правильно, но как же больно и тоскливо! Так, Эрика, соберись, что ещё говорила Сольвейг? Если больно - бегай, фехтуй, магичь. Пойду фехтовать.
Через седьмицу впечатления от того завтрака с Алексом поблекли, да и физические нагрузки помогали и вновь пошла череда обычных дней. Он не приходил, не присылал личных вестников, и я в очередной раз убедилась в правоте своей названной сестрицы. Что было бы со мной, согласись я тогда остаться с ним? Я даже думать об этом не хочу. А сегодня ночью, уже засыпая, я почувствовала запах ночных фиалок, которые растут только у эльфов в Великом Лесу. Откуда в моей спальне эльфийские фиалки? Почудилось? Нет, не почудилось - на подоконнике лежал букетик тех самых фиалок. Откуда? Спать уже не хотелось, я присела на подоконник, и с улыбкой прижимая к себе цветы, смотрела в ночь. Потом окунулась лицом в этот аромат: "Благодарю тебя, неизвестный даритель! Мне так давно никто не преподносил цветов".
