С этой волшебной ночи начался чудесный сон - по утрам я находила на подоконнике ягоды или фрукты в красивых корзинках, ночь всегда встречала меня цветами и конфетами. Я влюбилась в того, кто дарил мне радость, даже не видя его ни разу. А потом случилось. Я была у Сольвейг в Тагоре, но отчего-то захотелось вернуться раньше. Никого не беспокоя в замке, оставив охрану в караулке, у замковых ворот, не зажигая огней, я тенью проскользнула в свою спальню - в лунном свете на моей кровати снова лежали эльфийские фиалки, ещё покрытые капельками росы, я потянулась к ним и вдруг наткнулась на чужую невидимую руку. "Это ты?" - спросила я, он молчал, я осторожно провела пальцами вверх по его руке, он взял мою руку и поцеловал, а я в ответ поцеловала его ладонь. Я почувствовала, как он замер и будто лавина налетела или шторм захлестнул - губы, руки, плечи - с меня слетала одежда, будто лепестки цветов яблони облетали под ветром. Я чувствовала его тело, но не видела его, я изучала его губами, руками, как слепая - он только вздрагивал и стонал. Когда он вошел в меня, мне показалось, что я превратилась в огонь, а он был ветром, что раздувал то пламя.
Так началась моя новая жизнь. Я была абсолютно счастлива, я ни о чём его не спрашивала, он вообще никогда ничего не говорил. Иногда я рассказывала ему о себе, о своих занятиях, о своем детстве, о Сольвейг, только никогда не говорила о короле. Однажды, примеряя украшения для бала, я открыла шкатулку, в которой лежали коралловые бусы, что подарил мне король, я хотела закрыть её, но он задержал мою руку, и я поняла, что он хотел бы узнать о них. Я улыбнулась и сказала:
"В этой шкатулке лежит моя память, - я почувствовала его удивление и продолжила: - Когда-то давно Сольвейг спасла меня от сумасшествия этих бус, сейчас они не опасны, но тогда, они несли в себе боль, ненависть и презрение, что я испытывала к себе".
С королем у меня установились прекрасные прохладные отношения - я прихожу порталом на официальные мероприятия, посещаю балы и другие празднества, но сердце моё там, в Восточном замке, где меня ждёт мой нежный, таинственный друг. Меня вообще перестали волновать придворные красотки, хотя они куда-то пропали в последнее время, а официальная фаворитка получила отставку, но меня это не интересует. Я понимаю, что даже Сольвейг я стала сейчас улыбаться, как будто издалека. Она немного встревожено смотрит на меня и часто спрашивает - всё ли у меня в порядке. "Да, дорогая, у меня всё прекрасно", - а мысли мои там, с ним - не знаю где, но с ним.
Потом со мной случилось чудо - я поняла, что забеременела, это такое счастье! Я сказала ему, он кружил меня по комнате, целовал, потом приник к ещё плоскому животу и очень нежно погладил его. "Любимый, - сказала я ему, - я обязана известить короля и попросить развод, - он стиснул мои руки, а я улыбнулась, - он даст мне развод, он не любит
меня и никогда не любил, я всего лишь обременительное приложение к удобным гаваням. Я уговорю его, я свяжусь с моим царственным братом и объясню, что это я причина развода. Алексу этого будет достаточно, Богиня тоже, думаю, не откажет - ведь я жду ребёнка!"
Король пребывал в тоске и это чувствовал весь двор: он не выходил из своих покоев, красоток, что ранее могли развлечь Его Величество, он разослал ко дворам герцогств, фаворитку выдал замуж на другой конец королевства, нынче король или работал, или исчезал в неизвестном направлении. Граф Данри, уже несколько столетий, бессменно возглавляющий Королевский Совет (а потому чующий неприятности задолго до их возникновения), решился поговорить об этих нововведениях с братом короля, для чего подал формальное прошение об аудиенции у главы Тайной канцелярии:
- Ваше Высочество, я вынужден обратиться к Вам с просьбой - поговорите с Его Величеством.
- А в чем дело? - Ольгерд действительно чувствовал себя слегка виноватым - после возвращения Сольвейг и сына, он всё свое свободное время проводил с семьей и как-то выпустил брата из виду.
- Король тоскует и не просто тоскует - он исчезает неизвестно куда.
- Надолго?
- Нет, только ночами.
Ольгерд с облегчением вздохнул:
- Вероятно, это новая пассия, пройдёт.
Данри покачал головой:
- Не думаю, Ваше Высочество.
Ольгерд насторожился, он был склонен доверять суждениям старого пройдохи, всё-таки тот служил уже не первому поколению Тагоров.
- Граф, на что похоже состояние брата?
- Не берусь обсуждать коронованных особ, - чопорно ответил тот, - однако, мой долг сообщить Вам, что состояние короля может сказаться на его здоровье.
Ольгерд направил мне личного вестника с приглашением на семейный обед, то есть я мог не напрягаться - прийти порталом, один и в неофициальной одежде. Обед действительно был домашним, накрыт на террасе, обедающих всего трое: я, брат и Сольвейг. Малыш Олег гулял с нянями в поле нашего зрения. После обеда мы устроились в небольшой гостиной с огромными окнами в сад, мне было хорошо среди родных.
- Алекс, - сказал брат, - скажи мне, что с тобой происходит, ты на себя не похож в последнее время.
- Всё в порядке, брат.
