А.Н.Бенуа. «И тут я впервые увидал Александра III совершенно близко. Меня поразила его „громоздкость“, его тяжеловесность и — как—никак — величие. До тех пор мне очень не нравилось что—то „мужицкое“, что было в наружности государя, знакомой мне по его официальным портретам… Но вот в натуре обо всем этом забывалось, до того самое лицо государя поражало своей значительностью».
А.А.Киреев. «Вообще у него нет не только того „лоска“, которым отличался его отец, нет и его знаний, может быть, и ума… и, тем не менее, когда с ним разговариваешь, чувствуешь, что имеешь дело с силой… Этого чувства я никогда не ощущал, разговаривая с покойным Александром II…».
С.Ф.Ольденбург. «Александр III повел русский государственный корабль иным курсом, чем Его отец. Он не считал, что реформы 60—70—х годов — безусловное благо, а старался внести в них те поправки, которые, по Его мнению, были необходимы для внутреннего равновесия России…».
Н.А.Вельяминов. «Государя, с одной стороны, боялись, а с другой — любили, почитали и были Ему преданы, хорошо зная, что Он враг всяких интриг, справедлив, любит скромных тружеников и очень внимателен даже к самым маленьким работникам, если Он их знает — в обиду не даст и справедливо оценит их работу».
К.Н.Леонтьев. «Те, кто пережил лично времена Александра III, не могут себе представить резкой разницы его с эпохой Александра II. Это были как будто две различные страны. В эпоху Александра II весь прогресс, все благо в представлении русского общества неразрывно соединялись с разрушением исторических основ страны. При Александре III вспыхнуло национальное чувство, которое указывало прогресс и благо в укреплении и развитии этих исторических основ. Остатки прежнего антинационального, европейского, каким оно себя считало, были еще очень могущественны, но, казалось, шаг за шагом отступали перед новым, национальным».
А.А.Брусилов. «Александр III, человек твердый и прямой, не имел склонности к военному делу, не любил парадов и военной мишуры, но понимал, что для сохранения мира в особенности необходимо быть сильным, и поэтому требовал наивозможно большего усиления военной мощи России».
