Дядя Паша, конечно же, достоверно и в мельчайших самых подробностях знал всю историю Настиного так называемого «заболевания»… знал потому хотя бы, что именно сюда, в это отделение, привёз Настю патрульный наряд той страшной ночью. Настя тоже отлично была осведомлена о том, что дядя Паша всё про всё знает. Тем не менее, оба собеседника делали вид, что ничего такого им вообще неизвестно, а может и не было ничего такого на самом деле…
– Ну, что у тебя за проблемы? – спросил дядя Паша серьёзно и даже с какой-то тревогой. – Давай, выкладывай! Обидел кто?
– Никто не обижал, – поспешно проговорила Настя. – У меня другое…
– Другое? – дядя Паша рассеянно перебирал какие-то бумаги на столе… Потом, отложив их в сторону, внимательно посмотрел на племянницу. – Что именно?
Настя вздохнула… некоторое время она молча и сосредоточенно рассматривала свои руки, так, словно впервые увидела их, покончив с этим архиважным занятием она вновь молча вздохнула.
Дядя Паша тоже молчал и терпеливо ждал продолжения.
– Что произошло вчера на кладбище? – единым духом выпалила, наконец, Настя, по-прежнему не отрывая взгляда от своих рук. – На старом кладбище… вчера вечером… что там произошло?
– Зачем тебе это? – искренне удивился дядя Паша… потом он, словно припомнив что-то, нахмурился. – Ах да… она же твоя одноклассница… подруга даже, если не ошибаюсь… – он замолчал, но Настя тоже молчала, выжидательно за ним наблюдая. – А что конкретно ты хотела бы узнать?
– Всё! – оставив наконец в покое свои руки, Настя вскинула голову… в упор посмотрела на дядю Пашу. – Всё, что там произошло вчера вечером!
Из отделения Настя вышла примерно через полчаса, но домой она почему-то так и не пошла. Вместо этого, дождавшись на остановке нужного ей маршрутного автобуса, Настя вскочила в него и поехала зачем-то в самую отдалённую часть города, в его новый, так называемый, спальный район. Сойдя там на предпоследней остановке, Настя остановилась и внимательно осмотрелась по сторонам.
Этот район она знала хуже всего, вернее, она его совершенно даже не знала. Как-то с Вероникой они были здесь, вернее, была Вероника по каким-то своим амурным делам, а Настя просто её как всегда сопровождала, а по сему ничегошеньки не запомнила из той давней поездки, кроме этих таких высоченных и таких одинаковых на вид девяти- и одинадцатиэтажек. Минут пятнадцать а может и больше потратила она на поиски нужной ей улицы… ещё столько же времени ушло на обнаружение необходимого ей девятиэтажного дома. Дальше пошло легче: подъезд номер четыре она обнаружила сама, без всякой посторонней помощи, а, поднявшись по лестнице на шестой этаж (лифт, почему-то, не работал), Настя, последний раз сверившись с бумажкой в руке, остановилась наконец перед нужной ей дверью.
Некоторое время она молча, с немалой долей настороженности даже, рассматривала позолоченные цифры на двери, потом снова заглянула в бумажку… цифра 116 совпадала. Переведя дыхание, Настя вздохнула и нерешительно нажала кнопку звонка.
Слышно было, как внутри квартиры негромко зазвучала красивая какая-то мелодия, знакомая такая мелодия, явно кого-то из классиков. Потом мелодия умолкла и почти сразу дверь неслышно приотворилась. Шагов она так и не услышала.
В тёмном проёме двери Настя увидела высокого темноволосого парня чуть постарше её… судя по описанию дяди Паши, того самого. Тревожно и как-то подчёркнуто неприветливо парень смотрел на Настю, а Настя тоже молча рассматривала его хмурую физиономию. Это обоюдное их молчание длилось довольно-таки продолжительное время.
– Вы к кому? – произнёс, наконец, парень низким, чуть хрипловатым голосом. – Ко мне?
– К тебе, если ты Олег! – сказала Настя, по-прежнему не сводя с парня внимательного взгляда. – Ведь ты – Олег Барновицкий, так?
– Ну, предположим! – тревога в глазах парня явно усилилась, вместе с тем, в них появилось удивление, что ли. – А ты кто такая будешь?
– Меня зовут Настя! – торопливо представилась Настя… имя это ничего не говорило парню, поэтому Настя добавила уже менее торопливо: – В общем, я подруга той девушки, которая… – Настя запнулась, – которая была похоронена на старом кладбище… которую вчера… которая вчера…
Лицо парня вдруг стало белым как мел… широко раскрытыми глазами он некоторое время молча смотрел на Настю.
– Уходи! – глухо произнёс он наконец, голос его дрогнул и сорвался. – Что, не поняла?! Убирайся отсюда, слышишь?! Я ничего тебе не скажу!
Парень попытался захлопнуть дверь, но Настя, ухватившись рукой за дверную ручку, не позволила ему сделать это.
– Неправда! – тихо произнесла она. – Скажешь!
В глазах парня вспыхнуло что-то похожее на ненависть… а может это и была ненависть. Ненависть и вместе с ней ужас.