По стёклам ударили вдруг самые первые и самые крупные капли дождя вперемешку с градом, редко, по одной, потом дождь быстро стал усиливаться… снова прогрохотало где-то совсем рядом, хотя блеска молнии Настя так и не разглядела за сплошной белёсой пеленой воды. По окнам хлестало уже сплошными потоками… это был не дождь, не ливень даже… казалось, разверзлись все хляби небесные, изрыгая из своего чрева всё новые и новые небесные Ниагары. Не верилось даже, что всего каких-то три часа назад Настя выходила из автобуса буквально изнемогая от летнего зноя, что всего полчаса назад на ясном голубом небосводе не было ещё ни единого облачка… не верилось, вообще, что где-то в мире существуют ещё голубые безоблачные небосводы…
На этот раз молния осветила комнату одновременно с сильнейшим громовым раскатом, буквально разодравшим собой небо. Настя испуганно вздрогнула, а Ксюша, съёжившаяся и почти неразличимая даже в своём кресле, застонала вдруг громко и протяжно.
– Что с тобой? – позабыв страх, Настя снова подбежала к подруге. – Ты так боишься чего-то, да? Или тебе плохо?
– Уходи! – простонала вдруг Ксюша, так и не поднимая головы. – Уходи отсюда! Да уходи же ты! Убирайся!
– Что? – Настя непонимающе уставилась на Ксюшу. – Это мой дом! Куда это мне убираться из него?!
Ксюша ничего не ответила на гневную эту Настину тираду. Ещё больше сгорбившись в кресле, она, по-прежнему не отрывая ладоней от лица, стала вдруг, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, раскачиваться из стороны в сторону. Тело её при этом непрерывно сотрясала мелкая дрожь, сквозь крепко сжатые зубы доносилось сдавленное всхлипывание…
– Ксюшка! – всё ещё ничего не понимая, Настя растерянно стояла рядом с подругой. – Ксюшка, ты что?
– Уходи! – снова простонала Ксюша, потом голос её вдруг прервался… она словно задыхалась, раскачиваясь в кресле с всё убыстряющейся скоростью. – Уходи, пожалуйста!
И снова молния ударила в землю совсем неподалёку. От близкого громового раската у Насти моментально зазвенела в ушах, а потому она не сразу и поняла, что это уже не в ушах звенит… это что-то другое…
Она поняла вдруг, что это… вой! Тонкий, протяжный, тоскливый какой-то, вой этот шёл как бы ниоткуда… или отовсюду… а может он существовал только в голове у самой Насти? Но когда Настя, вся похолодев от внезапно охватившего её ужаса, крепко зажала уши руками – жуткий этот вой моментально прекратился, точнее, Настя перестала его слышать. Но она понимала, хорошо даже понимала, что стоит её хоть чуть-чуть расслабить руки и вой вновь вернётся, вонзится в её барабанные перепонки, что он по-прежнему где-то здесь, рядом…
А потом Настя совершенно случайно бросила взгляд на тёмный силуэт Ксюши в кресле и ей всё стало ясно…
– Ксюшка! – закричала Настя изо всех сил, всё ещё не смея оторвать ладоней от ушей. – Прекрати, Ксюшка! – голос её дрогнул, сорвался на визг. – Прекрати немедленно!
Ксюша приподняла голову… глаза её, круглые и на удивление блестящие, в упор взглянули на Настю. Губы Ксюши медленно зашевелились, она что-то говорила, возможно, что-то очень и очень важное… и тогда Настя решилась вдруг немного ослабить руки.
– Они что-то сделали со мной и теперь я вроде, как и не совсем я! – бормотала словно в полузабытьи Ксюша… голос её был глухой, хриплый, словно и не её голос. – Что-то страшное они со мной сделали! Сделали, чтобы я… чтобы я тебя… а я… я не хочу! Не хочу я!
Глаза Ксюши заблестели ещё ярче, так вообще не бывает, глаза человека так блестеть просто не могут! Потрясённая Настя медленно пятилась назад, ещё и ещё… до тех самых пор, пока спина её не почувствовала твёрдую гладь стены. Крепко прижавшись к стене, словно пытаясь пройти сквозь неё, слиться с ней в одно единое целое, Настя замерла в странном каком-то оцепенении.
Глаза Ксюши горели теперь так ярко, что Настя явственно различала в полумраке комнаты её лицо, мертвенно-бледное, искажённое и потому с трудом даже узнаваемое. Потом чужое лицо это исказила судорога, красноватый отблеск ярких Ксюшиных глаз, казалось, лишал Настю рассудка.
– Ксюшка! – только и смогла выговорить Настя, зубы её стучали, пальцы в исступлении царапали обои. – Ксюша, ты что?!
– Уходи! – не прокричала, а буквально прорычала Ксюша, сотрясаясь всем телом, руки её мёртвой хваткой вцепились в подлокотники кресла. – Уходи отсюда! Уходи, потому что…
Вновь сверкнула молния, заглушая последние Ксюшины слова, прогрохотал гром, и Настя внезапно поняла, почему Ксюша так сильно вцепилась в подлокотники. Она удерживала себя… удерживала от…
От чего?
Снова блеснула молния, раскалывая чёрное небо от края до края.
– Да уходи же ты! – отчаянно закричала Ксюша прежним своим голосом… раздался приглушённый треск отрывающихся подлокотников и Ксюша тяжело грохнулась на пол. Тело её, по-змеиному извиваясь, ползло в сторону омертвевшей от ужаса Насти. – Беги, Настя! – из последних сил прохрипела Ксюша, всё ещё пытаясь оказать сопротивление той неведомой силе, которая в ней находилась, жила в ней, руководила в данный момент каждым её движением.