Прибежит домой, дверь тотчас же на крючок… стучи ни стучи – ни за что не откроют. И чем они там целые вечера занимались – одному чёрту известно. Ведь даже света почти никогда по вечерам не зажигали, в полной темноте всегда сидели… ну, летом ещё куда ни шло, но ведь и осень пришла, а всё равно ничегошеньки не изменилось – как смотрела Сёмкина изба по вечерам на улицу тёмными своими окнами, так и продолжала смотреть.
А ещё более странным было то, что, хоть и перестал Сёмка дровишки у соседей воровать, собственных запасов на зиму он так и не сделал, а печку за всю зиму так, кажется, ни разу и не протопил даже… так всю зиму в нетопленой избе и прожили. Хоть, кто их там знает – может у них калориферы какие были или ещё чего…
Всё это вместе взятое страшно удивляло сельчан и, конечно же, давало им благодатную почву для всяческих пересудов. Удивляло, кстати, людей в деревне ещё и то, что жена или, скорее, сожительница Сёмки Пупка из избы почти не выходила, а когда появлялась всё же изредка, садясь на лавочку под окном и ожидая Сёмку с работы, то всегда закутана была с ног, как говорится, по самую макушку во всё чёрное. Вместе с ней из избы всегда выходил и кот, запрыгивал на лавочку рядом с хозяйкой… и так вдвоём сидели они молча и совершенно неподвижно, иногда всего несколько минут, иногда больше часа, до тех самых пор, пока калитка со скрипом не отворялась и в ней не появлялась нескладная сгорбленная фигура Сёмки Пупка. Он шёл неспешно и как-то совершенно механически – он теперь постоянно так ходил – подойдя к лавочке Сёмка всегда останавливался возле сидящих и стоял возле них, тоже совершенно неподвижно, до тех самых пор, пока жена (или сожительница) не вставала с лавочки и не шла в избу. Сёмка тотчас же послушно следовал за ней, последним в избу всегда входил кот, двери тут же запирались на крючок и… всё! Любопытствующим соседям можно было смело расходиться по своим личным делам и избам – ничего интересного во дворе Сёмки Пупка в этот день больше не предвиделось.
Однажды бывший Сёмкин дружок, Ванька Корелин – местная кличка, Корявый – по старой памяти забрёл на Пупков двор и произошло это как раз в тот момент, когда самого Семёна дома ещё не было, а его странная жена сидела на лавочки в ожидании супруга. Корявый был в подпито-игривом настроении, посему, ни секунды не медля, он тотчас же подсел на лавочку и даже вознамерился на правах старого друга семьи слегка приобнять свою соседку за стройную талию…
Мгновение спустя Ванька Корявый уже со всех ног мчался по вечерней, раскисшей от луж улице (дело весной происходило). Его истошные вопли слышны были, наверное, во всех концах деревни, а прямо на голове у Ваньки восседал чёрный кот и немилосердно драл всеми своими когтями перепуганную и враз протрезвевшую Ванькину физиономию. Потом, на глазах у многих изумлённых сельчан, кот этот с Ванькиной башки просто исчез – вот прямо как в воздухе растворился – а Ванька бежал ещё некоторое время уже без кота, не переставая при этом орать во всё пропитое своё горло. Поймали и остановили его в самом конце деревни, а куда б он умчался дальше, ежели б его не остановили – на этот вопрос не смог бы ответить, наверное, и сам Ванька Корявый…
Эта необычная история активно обсуждалась в деревне в течение последующих нескольких дней. Правда, в таинственное исчезновение кота прямо с головы Корявого верили далеко не все, большинство всё же склонялось к здравой мысли, что кот этот просто сумел каким-то малозаметным образом с головы Ванькиной соскочить, улучив момент. Ванька же, немного оклемавшись от пережитого, ходил по деревне весь перевязанный и по большому секрету рассказывал всем желающим, что у таинственной Семёновой жены какие-то серьёзные проблемы с внешностью, ибо видок у неё ещё тот: нос почти провалился, на лбу язва огромная, да и не только на лбу. В общем, понятно теперь, почему она невылазно дома сидит и на улицу всегда такой закутанной выходит.
Ваньке верили и не верили, но больше всё же верили, ибо это как раз и объясняло странную нелюдимость жены Сёмки Пупка. Но потом оказалось, что Ванька прямо-таки враль несусветный, потому как, с апреля месяца начиная, супружница Сёмки Пупка стала выходить из избы без всякой накидки и лицо у неё оказалось прежним: чистым, молодым и красивым на удивление…
И в это же, считай, время в соседних с Замосточьем деревнях начали пропадать люди. Причём, совершенно бесследно.