Уже зимой дела было, когда удалось-таки законной жене Ивана каким-то непонятным образом мужа назад к себе переманить. Новость эту быстро по деревне разнесли, за один вечер всего… одни радовались, сами не зная почему, другим же просто любопытно было, чем же всё это дело в конце концов закончится. А закончилось дело весьма и весьма печально… и наутро уже по деревне другую новость из избы в избу переносили…
Оказалось, что ночью Ванька Корелин жену свою задушил собственными руками, а после этого и сам с жизнью последние счёты свёл: вены себе на обеих руках зубами перегрыз. Так и истёк кровью утра не дождавшись…
Милиция и следователь из прокуратуры все подробности страшного сего события до мельчайших самых деталей установить смогли… и ничего, кстати, не указывало, что ведьма хоть в чём-то тут замешана была. Но, как бы там ни было, на следующее же утро ведьма из деревни уехала… видели люди, как она в автобус садилась с чемоданчиком небольшим в руке.
Уехала… и вся деревня, считай, с немалым облегчением вздохнула. Правда, сначала всё ожидали – вот вернётся… но прошёл месяц, другой за ним пролетел… не вернулась ведьма назад!
Вернулась она лет, этак, через пять, когда люди о ней и забывать постепенно начали. Вернулась и как ни в чём не бывало в избу свою прежнюю вновь заселилась, благо, изба Сёмкина все эти годы пустой простояла, даже дети её всегда стороной обходили. Причём, вернулась ведьма не одна, привезла с собой какого-то чернявого мужика бандитской наружности да ещё и в наколках всего.
И что самое удивительное: уезжала она без чёрного своего кота, вернулась тоже без него, а на следующие же утро кот этот чёрный уже около избы как ни в чём ни бывало прохаживался. А где он все эти годы отсиживался – этого никто сказать не мог ибо ни один человек за пять прошедших лет с агрессивным этим котярой ни разу не сталкивался. Впрочем, возможно это всё же какой-то другой кот был… пять лет прошло, шутка ли, особенно для короткой кошачьей жизни…
Вернувшись в деревню ведьма вновь принялась там безвыездно жить вместе с приблатнённым своим сожителем. Тот сразу же в колхоз слесарем устроился и, к удивлению всех сельчан, оказался человеком совершенно другого плана, нежели Сёмка с Ванькой, хоть и связался с ведьмой. Домой не особенно торопился, выпивал при случае, даже на девчат местных, бывало, засматривался. Впрочем, они, памятуя о трагической судьбе Ивановой жены, на сближение с ним шли крайне неохотно.
Да и ведьма сама вроде бы угомонилась, что ли… во всяком случае, она теперь не сидела сиднем в избе или около оной. И за калитку частенько выходила, и в магазине люди её порой могли наблюдать. Правда, в колхозе она по-прежнему не работала, огород, как и раньше, крапивой да бурьяном зарастал…
Впрочем, тут Олегов собеседник поправился и добавил, что бурьян с крапивой только возле самой избы рос, далее уже колхоз землю обрезал и там даже чей-то сенокос появился… тем более, что сама ведьма против этого нисколечко не протестовала.
Свет в доме по вечерам теперь зажигался исправно, да и дровишек на зиму чернявый мужик запас с избытком. Знал ли он всю предшествующую историю своей подруги а также трагическую судьбу двух своих предшественников – про это никогда его не расспрашивали, даже когда вместе с ним выпивали. Впрочем, чернявый мужик выпивал нечасто и, на удивление собутыльников, никогда не пьянел, так что местным выпивохам пить с ним было совершенно даже не интересно.
Так прожили они вместе лет пять, и что самое удивительное – не старела ведьма совсем, как и прежде юной девчушкой выглядела. И кот её чёрный тоже не изменялся с годами… так что, скорее всего, это и в самом деле не тот кот был, другой…
А вот мужик чернявый старел как-то на удивление быстро, так, будто он один за двоих это делал. Через пять лет из чернявого совершенно седым сделался, сгорбился, высох весь как щепка… Но жили по-прежнему дружно… или это только видимость одна была?