- Знаете, мы с мамой так и не смогли принять определённое решение... Точнее, мы бы, конечно, смогли, если б дело было только в нас... Словом, вам приготовлено две комнаты.. Только не смейтесь, но для нас с мамой было бы почти радостно, если бы Света согласилась пожить у нас в качестве как бы приёмной дочери...
Понимаю, насколько глупым это может со стороны показаться, но, во-первых, такие уж мы с матерью старомодные, и не совсем бессердечные люди должны с этим считаться, а во вторых, я обязан напомнить тебе, Света, что Владимир формально пока не считается совершеннолетним со всеми вытекающими, так сказать...
- Впрочем, - вдруг испугался мой бедный предок, почуявший вполне возможную бурную реакцию на свои последние слова, но даже в такой ситуации не способный изменить своей привычке всё расписывать по пунктам, что, мне кажется, и сделало его процветающим банкиром - впрочем, простите ради бога, я совсем не то говорю и.... Да поступайте, как знаете! Спите, где хотите, вот что я хотел вам сказать! Чёрт подери, никак не думал, что когда нибудь окажусь абсолютно беспомощным перед обстоятельствами...
Последняя фраза отца, кажется, вовсе не для нас предназначалась, а для кого-то там, внизу. Или же, наоборот, - наверху...
- Извините, Илья Семёнович, - подала вдруг голос Светлана, второй раз подряд демонстрируя рассудительность, которой вроде бы вовсе неоткуда было взяться, - извините великодушно, однако нам не хотелось бы начинать с лицемерия. Мы будем спать вместе, потому что - и вы это прекрасно знаете - уже много раз делали это, и глупо было бы сейчас... Представьте только: мы с Володей будем тайком бегать друг к дружке, а вы мучительно прислушиваться. Но утром станем делать вид, будто мы не знаем, что вы знаете, что мы знаем...
И она властно взяла меня под руку.
- Ну которая комната теперь наша, милый? Где наши раздельные туалет и ванная? Нам ведь, Вовчик, вполне достаточно всего этого в одном экземпляре, правда?
И мы пошли, а вконец измучившийся папа остался стоять посреди кухни с полотенцем на согнутой руке, будто официант, получивший скромные чаевые, но жестоко просчитавшийся при суммировании съеденных клиентом блюд..
И началась наша странная «семейная жизнь». И очень скоро стало совершенно очевидным многое из того, что было неочевидным поначалу. Однако не стану забегать вперёд, ведь время, кажется, позволяет...
Наутро, впрочем, это было уже далеко не утро, мы услышали робкий стук в дверь. Это была мама, словно бы проснувшаяся после изнурительной ночи перед похоронами На ней, даже в сравнении со вчерашним, не было лица. Однако на сей раз ей хватило-таки самообладания, чтобы не власть в истерику при виде нас, лежащих в одной постели. Наверняка утро потребовало мужества даже больше, чем вечер, но она это мужество в себе нашла, мобилизовалась, как никак - депутатская и прочая закалка, а также - «утро вечера мудренее». Хотя, разумеется, среди «народной мудрости», как в самой Библии, можно отыскать премудрости на любой вкус.
Мама опять, как накануне, улыбнулась, будто мёртвая, однако смогла заговорить:
- Доброе утро, дети. Извините, что беспокою, однако времени уже много, и вы, наверное, проголодались.
- Конечно, еще как проголодались, мама! - заорал я с явно преувеличенным энтузиазмом, поскольку мне было ужасно неловко вот так лежать при матери, хоть и под одеялом.
- Вы очень вовремя вошли, мама. - сочла нужным подать голос и Светка, особо подчеркнув слово «мама», что мать явно покоробило, - мы с Вовой как раз только что закончили, в смысле, проснулись.
Лицо моей несчастной мамочки от этого уточнения мгновенно пошло красными пятнами. Конечно же, она весьма верно поступила, постучав, но стоило, пожалуй, ей дождаться разрешения войти, хотя надо учесть и то, что прежде никогда она в мою дверь не стучала...
Мама не грохнулась в обморок, не закричала, не схватилась за сердце, она только ещё раз вымученно улыбнулась и ушла, высоко подняв голову. А Светка расхохоталась, не пытаясь даже скрыть торжества. По сути дела, она была в чём-то, возможно, права, но могла же ведь оставить своё «фи» при себе. Хотя бы на первых порах. Но, быть может, она считала, что «первые поры» были накануне и накануне же закончились...
Мы встали, привели себя в порядок и спустились в нижнюю столовую, где принято было завтракать. Наша экономка Вера уже хлопотала там, но, как и подобает хорошей прислуге, она и бровью не повела при виде новой обитательницы дома. Не сомневаюсь, что по поводу наших домашних дел эта женщина до сих пор держит язык за зубами.