Мама, однако, снова уединилась а своей комнате, хотя наверняка планировала посидеть с нами за столом, да только поведение «приёмной дочки» в один момент заставило изменить первоначальный план. И этому я, к стыду своему был скорее рад, нежели наоборот. Мы неспешно позавтракали вдвоём, сполна утолив накопившийся за два беспокойных дня голод, а потом целый день смотрели видики, вдохновлённые ими, резвились в постели, спали, утоляли новый голод, чем придётся, обед же, на который два раза приглашала чопорная и невозмутимая Вера, проигнорировали, предпочтя полноценному питанию всевозможные чипсы, шоколад, сок, копчёную курятину.
И даже пытались мы играть в шахматы, но в этой игре мудрецов я оказался против Светланы, как начинающий против перворазрядника - она сперва играла со мной без ладьи, потом без ферзя, а потам вообще без всех тяжёлых фигур поставила мат на тридцатом ходу, после чего я повалил её на пол, и мы продолжили поединок там, в котором я был уже почти равен ей.
Так и прошёл день. А потом ещё не то два, не то три...
А хорошо всё таки иметь большой дом. Те, кто имеет большой дом или даже дворец, не только с жиру бесятся. В большом доме при общем согласии можно неделями ни с кем не встречаться. А в небольшом доме наша жизнь, думаю, с первого дня была бы сущим адом...
Лишь где-то на четвёртый либо даже пятый день вечером, когда пришёл отец, мы, наконец-то, впервые сели за стол все вместе. Говорили мало и о несущественном - политике, стихийных бедствиях, охвативших весь мир, о жутких происшествиях на дорогах, о террористах, взорвавших очередной жилой дом. Но, когда пили чай, отец сказал таки:
- Вот что, молодёжь, мы с мамой считаем, что не время сейчас, да и оснований формальных нет, чтобы устраивать полновесный медовый месяц. Надо всё же заканчивать школу, глупо бросать её сейчас, тем более что у вас обозначились некоторые семейные обязанности. Да и в университеты Европы, тем более наши, не принимают без документа о предыдущей жизни...
Чёрт возьми, отец был, как обычно, совершенно прав! Я за последние дни впрямь ни разу не вспоминал о школе. А тут я словно бы плюхнулся с небес на землю. Или в ледяную воду. Но в который уже раз выручил быстрый житейский ум моей возлюбленной.
- Разумеется, Илья Семенович, - ответила она за мен,. - завтра Вова идет в школу. И будет очень прилежен, чтобы наверстать пропущенное. Карьера - дело святое. Я, кстати, если вас интересует, тоже не намерена сидеть на вашей шее. Завтра пойду вместе с Владимиром. Он - в школу, я - устраиваться на работу. Опытные реализаторы всегда нужны. Конечно, много я заработать не смогу, но себя всем необходимым обеспечу. А если что - так и нас обоих...
Еще бы не произвести ей впечатление на моих предков, в чём-то страшно умных и даже хитрых, а в чём-то очень наивных. Даже мама поглядела на ненавистную соблазнительницу и стерву ехидную как-то мягче, если уместно это слово. Или, может, она вообще впервые за всё время на неё поглядела.
А отец даже стал возражать:
- Ну, что ты, Света, нет никакой нужды возвращаться тебе к прежней профессии, ты лучше немного отдохни ещё, может, я придумаю тебе какое-нибудь занятие в моём банке или лучше тебе бы тоже чему-нибудь стоящему поучиться на каких-нибудь хотя бы курсах, сейчас так много всяких курсов и бухгалтерских и...
Но Светка вдруг заартачилась:
- Спасибо за доброту и участие, дорогие пала и мама, но я мою профессию люблю, и она, между прочим, не такая уж простая, а учиться... Нет уж, дорогие мама и папа, я ещё в четвёртом классе возненавидела учёбу и всевозможных учителей, боюсь, с этим ничего не поделать.. Да, вам. может быть, неприятно, что я вас так называю?
- Что ты! - с невероятной поспешностью отозвался отец. - Совсем наоборот, только, пожалуй, несколько непривычно... Пока...
Ничуть не сомневаюсь, что отец за минуту до того не ожидал от себя подобных слов. Так, наверное, и мама подумала, ибо впервые в её глазах за последние дни помимо беспредельной скорби мелькнуло крайнее изумление, она даже хотела, кажется, вслух возразить отцу, но удержалась.
И на следующий день я пошел в школу с таким чувством. будто я там год не был. Там, как поначалу показалось, никто не усомнился в том, что все эти дни я тяжко болел, поскольку вид мой подтверждал это весьма убедительно. Однако это было ошибочное ощущение. Потому что в первую же перемену на меня обрушился вал ничем не сдерживаемого любопытства.
- Брег, ты, говорят, женился?
- С законным браком тебя!
- Или пока еще - с незаконным?
- Да вы чо, в натуре?! - попытался я извернуться.
- Да вся школа знает!
- Значит, у всей школы крыша едет!
- Не гони, дятел! Ты привёл домой ту биксу из павильона, и она теперь зовёт твоих предков мамой и папой!
- Ага, и вы трахаетесь с ней у них на глазах!
- Точно, и у мамани твоей от этого «шоу» досрочный климакс наступил, а у папика - наоборот...
- Ну, трахаемся! И - что?! Только вовсе не на глазах - комнат, что ли, мало? А про мать если слово еще скажет кто... И Светка вовсе не бикса!
- Бикса, её вся Москва знает!