Тем временем Лотарь отступил к Аахену, вновь собрал войско и решил разбить братьев по одиночке. В августе и сентябре 841 года он совершил не очень успешные, впрочем, походы против Карла и Людовика, а затем снова возвратился в Аахен. А братья... Братья пошли ва-банк. 14 февраля 842 года в Страсбурге они скрепили свой союз клятвами, произнесенными перед войсками Людовиком на романском, Карлом на тевтонском языке. После этого они двинулись на Аахен и принудили Лотаря к бегству. Там же они поделили между собой империю. К сожалению, остается только догадываться, как — договор не сохранился. Понимая безвыходность положения, Лотарь сам пошел на мирные переговоры. 15 июня 842 года братья встретились и договорились о равном разделении империи, что после битвы при Фонтенуа можно расценивать как большой дипломатический успех Лотаря. Для выработки договора была создана комиссия в составе 120 человек. Однако дело затянулось, так как никто не представлял себе истинных размеров государства. И только после длительных совещаний, в августе 843 года в Вердене империя была поделена между братьями. Какие принципы легли в основу раздела? Очевидно, что каждый из братьев получил значительную часть исконных земель франкской династии: Лотарь между Льежем и Аахеном, Людовик между Франкфуртом и Вормсом, Карл между Ланом и Парижем. Кроме того, примерно равным было количество епископств и графств, отошедших к каждому из братьев. В общих чертах, видимо, учли богатства и владения светских магнатов. Несомненно, влияние на верденское решение оказали этнические и языковые различия: Западно-франкское королевство включало земли, население которых говорило на романском диалекте; Восточно-франкское королевство образовывало регион, где господствовал тевтонский язык; население срединного королевства говорило на смешанном романо-германском языке. Лотарь сохранил за собой титул императора, хотя тот и был сугубо номинальным и личным, однако это укрепило позиции старшего брата. Искусственность срединного королевства Лотаря, о которой так много говорили историки, видимо, не казалась таковой людям IX века. В руках Лотаря были Рим и, конечно, Аахен — сокровищница имперского величия Каролингов. Кроме того, земли срединного королевства (Фрисландия, Франкия между Шельдой, Маасом и Рейном, Бургундия между Соной, Роной и Альпами, Прованс и Италия) группировались вокруг больших римских дорог, примыкавших к водной системе Роны и Рейна, которые вели из Марселя и Милана в Кельн и устье Рейна, и дальше по Рейну, Маасу и Шельде во Фрисландию, что определяло экономическую и стратегическую значимость этого региона. И потом, только находясь между Людовиком и Карлом, Лотарь мог рассчитывать, что его контроль над ними будет эффективным.
Как бы то ни было, но империя пережила своего основателя всего на несколько десятилетий. Созданная путем завоевания, она являлась конгломератом земель, лишенным экономического, политического, культурного и этнического единства. Каждая территория продолжала жить своей внутренней жизнью и без постоянного военно-административного вмешательства не желала подчиняться завоевателю. Карл всю жизнь провел в походах, воюя в Аквитании, Италии, Баварии, Саксонии. Людовик не обладал ни энергией, ни решительностью своего отца. Жить по возможности без насилия, править, опираясь на христианские заповеди — вот его идеал, столь иллюзорный в реальной жизни. Для сохранения единства империи требовалась сила, а ее-то как раз и не было. Удерживать завоеванные территории становилось псе сложнее. Административный аппарат неуклонно феодализировался. Ослабевала и армия: бенефициарии все больше превращались в феодалов, которые стремились осесть на своих землях и устанавливали вассальные отношения с крупными магнатами, минуя королей и императора. Верден-ский раздел, таким образом, был обусловлен гораздо более глубокими причинами, чем просто прихотью внуков Карла Великого. Французский историк Лоран Тейс так оценивал эти события: «Верденский договор, окончательно закрепив разделение империи на ряд независимых королевств, стал первым шагом на пути к гармонизации политической организации общества с экономической и социальной реальностью»[685]. Трудно не согласиться с этим. Однако реальная гармония становилась делом будущего и весьма неблизкого. Пока же впереди была борьба, жесткая и беспринципная борьба за власть, земли и богатство.
Поделив империю, братья, утомленные беспрерывными междоусобицами, правили, каждый в своем королевстве, стараясь утвердиться в них и упрочить свое положение.
